Птичий остров - Алекс Белл

Дорогая мамочка!

Надеюсь, ты получишь это письмо. Его может быть трудно отправить, потому что папа говорит, что птицы сошли с ума. Он говорит, что они голодные, как будто не ели много лет, и из-за этого они делают ужасные вещи. Я знаю, что такое голод, так что понимаю. Папа сказал, что птицы попытались съесть другого смотрителя маяка. Целиком – волосы, кожу, одежду, кости. Если бы не папа, от него бы вообще ничего не осталось. Но он всё равно очень серьёзно пострадал. Папа говорит, что они вызвали помощь, но море сейчас слишком бурное, чтобы хоть кто-то мог сюда добраться.

Так что нам надо соблюдать осторожность и тишину, потому что птицы иногда залетают в маяк, и, если ты хоть одним звуком выдашь своё присутствие, они найдут, как до тебя добраться. Они могут отрывать от тебя только маленькие кусочки, так что есть тебя им придётся очень долго. Несколько часов, может даже дней. Но от них невозможно отбиться, потому что их на острове слишком много. Тысячи, говорит папа. Это даже больше, чем сто.

Папа говорит, что это ужасно неестественно и что, наверное, Бог из-за чего-то разгневался. Надеюсь, Он скоро перестанет гневаться. Надеюсь, это не я виноват. Прости меня за всё плохое, что я сделал. Если я пообещаю, что теперь буду всегда хорошо себя вести, смогу вернуться домой?

Твой любящий сын

К.

Я уставилась на листок. Крис же не мог такого написать, да? Почерк слишком взрослый и аккуратный. А потом я заметила, что бумага плотная, мятая и пожелтевшая от времени. Должно быть, Крис где-то нашёл это письмо и нарисовал на обратной стороне свой рисунок. Я тут же вспомнила вахтенные журналы и документы в архиве башни. Я как раз размышляла, мог ли Крис туда пробраться, – как вдруг тут люк открылся и из него выбрался Крис собственной персоной. Он виновато уставился на меня и тут же кинулся в свою комнату, но я догнала его и закрыла за нами дверь.

– Крис, ты не должен ходить наверх! Ты, вообще, о чём думал?

– Мы просто играли, – ответил он, выпятив нижнюю губу.

– Мы? – переспросила я. – Кто это «мы»?

– Я и мой друг. Мы играли в исследование башни.

Я решила, что у него есть какой-то воображаемый друг, – и сам Крис тут же это подтвердил, сказав:

– Его больше никто не видит.

– Хорошо, тогда с этого момента вы оба держитесь оттуда подальше. Ты же слышал, что мама сказала про молнии. Там небезопасно.

– Ладно, – довольно весело ответил Крис. – Там всё равно скучно.

Он убежал, а я осталась стоять, раздумывая, как же поступить. Может, всё-таки сказать папе и придумать, как снова запереть люк? Но когда я позже сообщила об этой идее Роузи, она сразу же помрачнела.

– Я там делаю такие фантастические фотки! – воскликнула она. – И если я продолжу там работать, то обязательно засниму что-нибудь сверхъестественное до нашего отъезда. Я это чувствую!

Я знала, что это плохая идея, но, как и обычно, уступила Роузи. Мы договорились оставить люк незапертым и держать это в тайне от папы и Кейт.

Лишь много позже я поняла, что это была самая большая ошибка в моей жизни.

* * *

В ту ночь Роузи всё ещё носилась с идеей пойти спать в Комнату посторонних, но шторм бушевал ещё яростнее, чем раньше, так что я сказала ей, что это вообще не вариант. В конце концов она неохотно согласилась поставить цифровой фотоаппарат в режим записи видео, оставить его там и забрать утром.

Спать мы легли, как и обычно, в абсолютной темноте. Я бы ни за что не призналась в этом Роузи, но полное отсутствие света немного действовало мне на нервы. Дома я привыкла к сиянию уличных фонарей, видному из-за штор, а такая темнота, к которой глаза даже приспособиться не могут, до сих пор казалась мне неестественной. Я даже немного завидовала Крису и его ночнику.

Вскоре я уснула и мне приснился странный сон. Роузи фотографировала меня в Комнате посторонних. Вспышка камеры раз за разом отражалась от кривого зеркала, но фотографии её почему-то очень расстраивали.

– Тебя на них нет! – всё повторяла она, потом с перепуганным взглядом сунула мне в руки пачку полароидных фотографий. – Я навожу камеру прямо на тебя, но тебя там нет! Тебя нет!

Я посмотрела на снимки в руке и увидела, что она права. На всех них была изображена только одна девочка – Роузи. Ни меня, ни моего отражения в зеркале там не было. Только моя сестра, всё сильнее паниковавшая.

– Это неправильно! – воскликнула она. – Дай я ещё раз попробую!

Она подняла камеру и сверкнула вспышкой прямо мне в лицо. Глаза тут же защипало и я моргнула.

– Хватит! – запротестовала я. – Ты что, ослепить меня хочешь этой штукой?

Но она не слушала меня. Ж-ж-ж, щёлк, вспышка – снова и снова. В конце концов она опустила фотоаппарат, и я увидела, что на самом деле его держит не Роузи, а я сама. У меня голова кругом пошла, когда я поняла, что Роузи исчезла. Когда это произошло? Как мы поменялись местами и как я этого не заметила?

Фотоаппарат в моих руках всё ещё делал снимки, хотя я не нажимала никаких кнопок. Щелчок затвора становился всё громче и громче, и в конце концов Комната посторонних исчезла, а я резко села в спальном мешке в нашей с Роузи комнате. Сон. Вот и всё. Просто сон. Но… Фотоаппарат всё равно продолжал где-то работать. Я это слышала. Первый щелчок и вспышка дезориентировали меня, но вот во второй раз я уже поняла, что затвор щёлкает в углу комнаты.

– Роузи, какого чёрта? – возмутилась я. – Прекращай.

Фотографировать меня во сне – это уже какой-то совсем новый уровень странности, даже для моей сестры. Но потом фотоаппарат сработал в третий раз, и в тот краткий миг, когда вспышка осветила комнату, я увидела, что Роузи лежит рядом со мной и спит.

Глава 12

День пятый

– Роузи! – Я отчаянно потрясла её за плечо. – Просыпайся!

– Что? – Я почувствовала, как она садится рядом со мной. – Что происходит?

– Здесь кто-то есть.

Я попыталась выбраться из спальника и включить свет, но застёжка-молния, похоже, заела. А камера всё срабатывала и срабатывала.

Щёлк – вспышка.

Щёлк – вспышка.

Щёлк –