По следам «невидимки» - Исаак Маркович Бацер

ОДНАЖДЫ ВЕЧЕРОМ

Когда после ужина Геннадий Арсеньевич потянулся за недочитанной книгой, задребезжал телефонный звонок.

— Уймись! — как живому существу, сказал телефону Аристов и взял трубку.

— Почитал… — не без сарказма заметила жена. — Хоть полушубок надень. Зима на дворе. А ты в плаще.

— С чего ты решила, что мне ехать? — сказал Аристов. — Может, это насчет рыбалки… Слушаю. Аристов у телефона.

Звонил Д. А. Никулин, которого Аристов любил за оперативность и хватку в работе, с которым, как и с Ковалевым, было пережито немало.

Аристов плотнее прижал трубку.

— Что? Машину! Быстро! — И жене: — Давай уж полушубок.

Этому телефонному звонку предшествовало следующее.

Около девяти часов вечера или даже чуть позже шофер такси Борис Семенович Шелухин повез пассажиров в поселок кирпичного завода. Было уже совсем темно, как всегда бывает в это время в марте, и фары автомашины высекали из снежного покрывала мириады многоцветных искр. Профессиональный глаз Бориса Семеновича привычно фиксировал все, что хоть сколько-нибудь обращало на себя внимание по обеим сторонам заснеженной дороги. А это что? Справа по ходу машины на самой обочине дороги стояло, уткнувшись в сугроб, такси со знакомым номером 06-55 КСВ. Его уже порядочно припорошило снегом. «Мотор, что ли, забарахлил у Силюкова?» — подумал водитель и решил, что сейчас останавливаться не будет, а вот когда доставит пассажиров, обязательно вернется к этой «Волге».

Когда ехал обратно, то не переставал мысленно удивляться, что такой аккуратный человек как Силюков оставил машину без присмотра на столь длительное время. Да и стояла машина как-то не так. Она уткнулась в сугроб. А такое может быть только в том случае, если мотор выключили внезапно, а не подъехали аккуратно, чтобы высадить пассажиров.

Шелухин подошел к знакомому такси и попытался открыть заднюю дверцу. Почему заднюю? Этого он себе и впоследствии никак не мог объяснить. Ведь естественнее было бы сразу открыть переднюю дверцу, поскольку там на своем месте всегда находится шофер. По-видимому, он увидел, что за рулем никого не было, а значит, передняя дверца уж наверняка была закрыта. Может быть, открыта задняя? Он подергал за ручку задней, но она не поддавалась.

И тут Борис Семенович услышал стон. Протерев рукавицей стекло, он заглянул внутрь машины. На пассажирском сиденье полулежал человек. Его лицо было залито кровью. До такой степени, что опознать, кто это, не было никакой возможности.

Шелухин сразу же принял решение. Доехав до ближайшего автомата, он поочередно набрал два номера: сначала 03, а затем 02 — «Скорую помощь» и милицию — и тут же возвратился обратно.

Опергруппа уголовного розыска и бригада «Скорой помощи» прибыли почти одновременно.

— Вы знаете пострадавшего? — спросил у Шелухина невысокий коренастый человек.

— С полной уверенностью утверждать не могу. Лицо залито кровью.

— А с неполной уверенностью?

— Фигурой и одеждой похож на нашего шофера Силюкова.

— Что же, не удивительно, что вы говорите «похож». Избили человека страшно. Везите! — последняя реплика относилась уже к работникам «Скорой помощи», которые бережно укладывали пострадавшего на носилки. — Везите! — повторил коренастый человек и добавил: — Если что скажет, обязательно запомните. А вы, — это уже к Шелухину, — отправитесь с ними. На своей машине. Мы ваше начальство предупредим. Большое вам спасибо за оперативно принятые меры.

Только ночью, когда в железнодорожной больнице неизвестного бережно обмыли, Шелухин опознал в нем Владимира Афанасьевича Силюкова, своего товарища по работе, отца двоих детей, одного из лучших работников таксопарка. Он был в бессознательном состоянии. Надежды на благополучный исход почти не оставалось. Человек стонал и произносил в бреду что-то бессвязное. И вдруг дежуривший возле него медик ясно услышал: «Николай, оставь…» Это были его последние и, в сущности, единственные слова. Через сорок минут после этого Силюков скончался, так и не сообщив ничего о том, кто и почему столь жестоко с ним расправился.

Аристову и работавшим вместе с ним на этом этапе Ю. Р. Шолину, следователю З. М. Хвостовой, Д. А. Никулину и другим предстояло выяснить причины этого преступления.

Вот что показал осмотр того места, где была обнаружена «Волга», и самой машины.

Как уже сказано, светлая «Волга» уперлась в сугроб. С правой стороны был заметен уже почти запорошенный след движения юзом. Электрочасы продолжали идти, отсчитывая время. До этой трагической стоянки машиной было пройдено 70867 километров. Счетчик свидетельствовал о неоплаченном проезде на сумму один рубль тридцать копеек. В машине нашли номер газеты «Комсомольская правда» за седьмое марта. Все в салоне было забрызгано жидкостью, похожей на кровь. Брызги имелись даже на ветровом стекле. И еще был обнаружен окурок папиросы «Беломорканал», три спички, причем две из них со сгоревшими головками. Путевой лист № 4629 свидетельствовал о том, что шофер заступил на дежурство 9 марта в семь тридцать утра и должен был закончить в двадцать три часа. Но к этому времени, ко времени, когда он должен был, поставив в гараж машину, отправиться домой, к семье, его уже не было в живых.

Осмотр закончили в пять часов тридцать минут десятого марта. Ключи от зажигания в машине обнаружить не удалось. Экспертами-криминалистами, которые потом продолжили осмотр, были найдены дополнительные детали. На наружной стороне верхней части рамы просматривались следы пальцев человека. Собрались на оперативное совещание у Льва Васильевича Харитонова, который теперь был заместителем министра и курировал работу уголовного розыска.

— Что ж, Геннадий Арсеньевич, — сказал Лев Васильевич, — тебе первое слово. Какие есть, по-твоему, версии, как вести расследование дальше, что можно предположить и что надо исключить?

Аристов встал и провел рукой по своей темной шевелюре. Он всегда неосознанно делал это, когда хотел сосредоточиться.

— Садись, Геннадий Арсеньевич, не на докладе же.

Аристов сел.

— Так, — сказал он. — Какие выводы можно сделать? Пока только первые предположения. Известно, что убит хороший человек, очень хороший. Между прочим, он был членом товарищеского суда, работал в бригаде коммунистического труда. В связи с первым обстоятельством, естественно, необходимо посмотреть, не было ли у него врагов среди тех, кого он жучил за разные ЧП. Тут и зацепка имеется. Последние слова Силюкова — «Николай, оставь…» Выходит, необходимо заинтересоваться всеми Николаями в его окружении и вне его окружения.

— Может, просто бредил человек, — заметил один из собравшихся.

— «Просто» не бредят, — сказал Харитонов. — Николаями обязательно следует поинтересоваться. Если уж хотите знать мое мнение, то в этой короткой фразе я вижу ключ к разгадке. Человек, умирая, обычно говорит что-то такое, что относится и к его последним впечатлениям. Еще надо учесть способ совершенного убийства. Удары наносились каким-то инструментом, возможно молотком. Продолжай, Геннадий Арсеньевич.