По следам «невидимки» - Исаак Маркович Бацер

— Какие большие деньги у шофера такси? А судя по всему, работали профессионалы. Они, конечно, и убивают, только каждое такое убийство имеет свою логику.

— Ну а если сели в машину пьяные пассажиры. Шофер сказал им — вылезайте! Они не захотели.

— Вот-вот! Очень интересно… Они, значит, не захотели… Заранее зная о том, что их заставят вылезать, приготовили орудия убийства и, дождавшись от водителя соответствующего требования, пустили это орудие в ход.

— Так…

Харитонов помолчал, потом резко встал, заходил по комнате. Чувствовалось, что в эту минуту его мысли приняли новое направление. Присел к столу, сказал:

— Слушай, а что, если они хотели захватить машину? Если им до чертиков была нужна машина для осуществления какого-то преступного плана? А что, если они заранее подбирали такси, чтобы захватить его? Заметь, и маршрут дали какой — в поселок кирпичного завода, где малолюдно, где никто не помешает.

— Интересная мысль. Но почему вы все время говорите во множественном числе: не он, а они?

— Потому что на такое дело идут, как минимум, вдвоем. А потом, если взять твою версию с Николаями. Откуда шофер мог знать, что одного из убийц зовут именно так? Только в том случае, если один обращался к другому по имени. И вот когда другой стал наносить человеку удары по голове, тот и произнес «Николай, оставь…» И потом: ведь экспертиза установила, что удары наносились с разной силой.

— Скорее, разными предметами.

— Что же, один человек бил двумя предметами?

— Вряд ли. Скорее, у самого предмета могли быть две разные стороны, каждой из которых наносились раны определенной конфигурации.

— Правильная мысль. Только почему они не угнали машину?

Последнюю фразу услышал вошедший в кабинет Д. А. Никулин.

— Потому не угнали, товарищ заместитель министра, что машина, как только что выяснилось, была с секретом.

— С каким таким секретом?

— Очень просто. Устроил таксист небольшую кнопочку, которой он отключал зажигание. Как сообразил, с кем имеет дело, так пустил в ход свою кнопочку. И тут уж стартер не срабатывает. Сколько ни поворачивай ключ в замке, сколько ни давай газу — не заведешь машину.

— Выходит, моя догадка имеет основания, — сказал Харитонов.

— Теперь понятно, — вставил Аристов, — почему им понадобилось перетаскивать потерявшего сознание человека с переднего сиденья на заднее. Один из них пытался, по-видимому, завести машину.

— А завести ее им не удалось, — добавил Харитонов. — И тогда… В том-то и ключ ко всему этому делу, товарищи, чтобы узнать, что они сделали тогда.

— Естественно, поспешили убраться подальше от места происшествия, — сказал Никулин. — И еще избавиться от орудий убийства.

— Тут им никак не обойтись без автобуса, — подхватил Аристов. — Небось на вокзал устремились. Выходит, нам надо расширить сферу опросов, причем особенно поинтересоваться теми рейсами, которые совпадают с предполагаемым временем совершения преступления.

Оперативники шли из дома в дом и всюду искали людей, которые в определенные часы определенного дня ехали в автобусе данного маршрута или стояли на остановке. Пытались выяснить, не запомнил ли кто-нибудь из пассажиров или случайных прохожих молодых или средних лет людей, вошедших в машину на остановке, ближайшей к тому месту, где стояло такси. Постепенно внимание сосредоточилось вокруг автобуса, который тронулся в путь с указанной остановки в двадцать часов сорок минут.

Именно на этом этапе к следствию подключило старший оперуполномоченный уголовного розыске В. Н. Никулкин. На счету у этого энергичного человеке было много мастерски раскрытых дел.

Все помнили такой случай. В магазине кража. Вор проник в торговый зал через дымоход и ушел таким же путем. Никаких следов… Впрочем, не совсем так: в дымоходе была обнаружена нитка. Едва заметная нитка. Вероятно, похититель зацепился за что-то, когда вылезал, и нитка выдернулась из носка. Итак, нитка, вот и все. Но именно она стала для Василия Николаевича Никулкина исходным звеном нити умозаключений, которая привела его к преступнику — затаившемуся, поменявшему одежду, но не догадавшемуся сменить носки, И наступил такой момент, когда тоненькая нить обернулась железным кольцом улик, от которых не уйдешь.

Тупо смотрел вор на капроновую нитку, предъявленную ему вместе с актом экспертизы, и мысленно проклинал себя за неосторожность. Ему было невдомек, что дело не в его неосторожности, а в том, что по его следам шел человек, владеющий своей профессией.

Да, сыщику нужны наблюдательность, умение по самой «пустячной» детали определять многое. Но Никулкин обладал еще одним неоценимым достоинством — умением находить многочисленных добровольных помощников.

Это качество и сработало на этот раз.

Могло показаться, что он не внес ничего нового в расследование. Делал то же, что и другие: непрерывно встречался с людьми. Но, встречаясь, особенно умело искал путь к выявлению внешности возможных преступников. Особенно умело — это значит методично, целеустремленно, просеивая через свое сито буквально каждого, кто хоть что-нибудь мог видеть.

Один за другим обнаруживались те, кто ехал в этот вьюжный вечер в интересующем следствие автобусе, именно в те часы. Нашелся и кондуктор. Им была Л. И. Буйновская.

По просьбе оперативных работников пассажиры в деталях восстанавливали в памяти тот вечер, казалось, уже безвозвратно отодвинувшийся в прошлое. Один из опрошенных без нужды горячился:

— Никого подозрительного я в автобусе не видел. Честное слово! Может, они и были, но я на них не обратил внимания. Знаете, едешь по своим делам и думаешь о них. Да еще очень холодно было в автобусе. Я же был выпивши. Поднял воротник. Так и сидел.

— Да, с поднятым воротником не много увидишь, — усмехнулся Никулкин.

Другой:

— Знакомого я видел. У нас в цехе все зовут его «дядя Коля».

— Дядя Коля?!

Дававший показания уловил в голосе оперативника особые нотки. Откуда было знать пассажиру, что все Николаи берутся на учет. Был взят и этот. Но и он оказался вне подозрений.

Третий пассажир сообщил:

— Я уже сидел в автобусе, когда мы подъехали к этой остановке. Видел, как садился мужчина лет двадцати пяти — двадцати семи.

— Наружность?

— Не запомнил.

Как всегда, Никулкин курил нещадно, и Аристов, сторонящийся курильщиков, буквально задыхался в своем маленьком кабинете. Но он был убежден, что Никулкин обязательно сообщит что-то важное, и поэтому терпел. И оказалось, не напрасно. В сплошной мгле появился желанный просвет.

— Есть новости, — сообщил Никулкин, закуривая очередную сигарету. — Только что говорил с кондуктором Буйновской.

— С ней и до тебя говорили.

— Говорили, да не с той стороны. Оказывается, у этой Буйновской чрезвычайно цепкая память. Но дело не только в ней. Еще удалось мне, наконец, выйти на пассажирку Т. В. Ахроменя. Колоссальные новости!

— Да не копти! Рассказывай толком.

— Можно