По следам «невидимки» - Исаак Маркович Бацер

двое суток это будет очевидным для всех. Следователь по особо важным делам Сорокин выехал в Витебск, чтобы разобраться в твоем так называемом алиби. Но я хочу сказать о другом. Будь я следователь, а не сыщик, я бы стал сейчас подробно излагать всю цепь доказательств. Поверь, доказательства есть. Я же скажу коротко: вас видели, ваши приметы мы давно повсюду сообщили, и опознания не избежать. Так как, будешь говорить?

Сазонник встал, и Аристов еще раз убедился в том, какой это сильный, высокий человек. Только слегка горбится. Нечистая совесть, что ли, заставляет горбиться?

— Итак?.. — сказал Геннадий Арсеньевич.

— Итак, время обедать. Потом расскажу то самое, чего вы от меня ожидаете.

Ел он жадно и много. Собрал крошки со стола и кинул их в рот. Напился из железной кружки.

— Ну что ж, надо и ответ держать. Мы с этим Матушайко действительно были в Карелии. Я там работал после отбытия наказания по первой судимости.

— Ох и новость сообщил… На такое и продукты нечего было тратить. Да мы ваши старые дела уже проштудировали, и будь спокоен: и по Витебску будет исчерпывающий материал. Рассказывай про Петрозаводск.

— А что? Хороший город. Пиво жигулевское там — первый класс. Чего еще?.. Так что попили мы пивка в Петрозаводске, оттуда через Ленинград в Витебск отправились. В Витебске не засиделись: Киев, Кишинев, опять Киев. Домой двинули. Тогда-то и получилась эта передряга с пассажирскими вещичками. С пьяных глаз получилась. Пиши…

— Напишу. О чем разговор. В шахматы играешь? Ну, не важно. Слышал, наверно, есть там такое выражение — шах. Так вот, вам обоим шах уже объявили. И до мата недалеко. Но это дело будущего. Все суд решит. А мне прошу сейчас по свежей памяти рассказать, что и как было. Отлично знаешь, что меня может интересовать. Парень ты, как я вижу, догадливый, долго растолковывать тебе никакой надобности нет.

Но Сазонник, по-видимому, еще надеялся, что минует его ответственность за самое черное преступление. К тому же не знал он о том, что Матушайко во время их вояжей во хмелю проболтался случайному спутнику о мокром деле.

Именно о результатах этого первого допроса и рассказал Аристов Сорокину, когда тот вернулся из Витебска. Таким образом, факт пребывания обоих в Петрозаводске был установлен. Теперь нужно было выяснить главное.

— Значит, до главного еще не дошли, — заметил Сорокин. — Ничего, сейчас я за дело возьмусь. Давайте их обоих сюда.

В комнату вошли Сазонник и Матушайко. Увидев Сорокина, который, как им было известно, отсутствовал, застыли на пороге.

— Проходите, не стесняйтесь, джентльмены, — указал рукой на квадратные табуретки Венедикт Павлович. Поблескивая своими по-цыгански темными глазами, он совершенно неожиданно продолжил: — Отдохнули и хватит! Теперь раздевайтесь! Быстро!

Это неожиданное приказание захватило обоих врасплох. Всерьез говорит или шутит?

— Да вы что?

— Говорю вам — раздевайтесь…

Раздеваются, гадая, зачем это, какой здесь таится подвох.

— Белье можете оставить. А вот костюмы наденьте эти. Ну, будете говорить?

— Я буду, — вдруг сказал Сазонник, который уже сообразил, зачем следователю понадобился этот маскарад с переодеванием.

— Очень хорошо, — сказал Сорокин. — Матушайко увести, а к вам несколько конкретных вопросов. Умеете ли вы водить автомашину? Отвечайте, все равно же дознаемся. Биография ваша, как на ладони…

— Умею, но плоховато.

— То-то и оно, что плоховато… Ладно. Второй вопрос: что было в папке с молнией, которую видели у вас в руках в Петрозаводске, а до этого в Кондопоге?

Сазонник посмотрел на следователя, хотел, видимо, что-то придумать, но потом, поняв, что в самом вопросе содержится ответ, коротко бросил:

— Молоток.

— Вот это дело. Наконец пошел мужской разговор. Молоток в папке так просто не носят. Надеюсь, вы не собирались им заколачивать посылку в Витебск? Для этой цели молотки на почте есть. Слушайте внимательно третий вопрос: именно этим молотком — слово «этим» он произнес с особым ударением — вы наносили удары по голове шоферу?

— Да, этим молотком мы оба наносили удары.

— Оба?

— Оба.

— Так. Значит, убили человека, а потом куда?

— Разве он умер?

— А вы думаете, после таких травм можно остаться живым? Небось заведомо знали, зачем бьете. Убили человека, машиной завладеть не сумели. Куда затем отправились?

— Сели в автобус. Потом в Ленинград уехали.

— А в Ленинграде что делали?

— В кино ходили.

— В кино, значит… Еще один вопрос, четвертый: все ли вещи, в которых вы были восьмого марта в Петрозаводске, и сейчас с вами?

— Не все. Мое пальто сдали в Кишиневе в комиссионку.

— Где она находится, эта комиссионка, когда сдали пальто, сколько получили?

Сазонник обстоятельно ответил на все эти вопросы.

— Ясно. Можно увести. — И тут же к Аристову: — Видно, тебе, Геннадий Арсеньевич, придется здесь завершать, а мне теперь, хочешь не хочешь, надо еще в Кишинев податься. На этом пальто, которое не случайно в скупочную сдано, наверняка следы крови есть. Вот тогда цепь доказательств замкнется. Конечно, и всю эту одежду дадим на экспертизу. Не сомневаюсь, что если следы есть, то они соответствуют группе крови погибшего.

— Еще орудие убийства надо разыскать.

— Еще бы. Ведь удары наносились, судя по выводам специалистов, и тупой и острой стороной предмета. Теперь ясно, что это за предмет: молоток. А у него, как известно, действительно есть и тупая и острая стороны.

— Теперь уже нет сомнений, — добавил Аристов, — что мы имеем дело с убийством, которое было замыслено заранее. В машину не садятся, прихватив с собой молоток, спрятанный в папке с молнией.

— Что ж, давай еще кое-что подытожим, — продолжил Сорокин. — Я там, в Витебске, не только их алиби интересовался, но и вообще жизнью, которую они вели, когда вернулись из Карелии. Сазонник все время уговаривал Матушайко отправиться вместе на юг. Последний же отказывался. Но Сазонник настаивал. Он, по-видимому, боялся, что тот его заложит, и хотел иметь его под рукой. Матушайко согласился уехать из Витебска с Сазонником, которого боялся, к тому же еще больше боялся ответственности за совершенное ими совместно преступление.

Как и договорились, Аристов выехал в Петрозаводск, куда должны были отправить обоих преступников, а Сорокин двинулся на юг, в Кишинев. Здесь он без труда разыскал ту скупочную (все-таки это оказалась скупочная, а не комиссионный магазин), куда Сазонник сдал свое пальто. Теперь предстояло по описанию найти пальто. Нашел, но потратил на это уйму времени. Все старые вещи похожи одна на другую, и ему уже стало казаться, что он так и не сумеет отличить среди множества вещей ту, которую ее владелец описал, казалось, исчерпывающе подробно. Нашел все-таки. Конечно, не без помощи работников скупочной. Установил еще, что