Ботаник на рыбалке - Дарья Донцова

женщинами, которые обладали уникальными драгоценностями. Симпатичный внешне мужчина умел понравиться дамам, начинался роман. Преступник вел себя осторожно. В гости не напрашивался, приглашал погулять в парк, лес, предлагал отправиться, например, в Суздаль. Представлялся он собственным именем. Почему не менял его? Опасался ошибиться. Назовется, например, Сергеем, а потом машинально скажет, что он Петя. Некоторое время убийца красиво ухаживал, узнавал детали биографии, задавал разные вопросы, дарил цветы. Любопытство кавалера не удивляло и не пугало жертв. Наоборот, со всех сторон одинокие женщины считали такое поведение знаком внимания и охотно откровенничали. Если Николаев выяснял, что у тетки есть мать, отец и дети, то он очень вежливо прекращал роман. Если же преступник понимал, что в его сеть попалась тотально одинокая дама, то летом он приглашал любовницу погулять по лесу. В другое время года звал в какое-нибудь подмосковное село, где заранее снимал частный дом, выбирал деревни, в которых живут две-три старухи, которые бессонницей не страдают, спать ложатся с курами. Петр и его очередная «любовь» тихо, никем не замеченные, проходили к нужной избе. Женщина и не предполагала, что ее ждет. Она спокойно пила чай, который заварил ухажер, и быстро умирала. Петр уходил вместе с сумкой убитой. В интимные отношения в этот день он с любовницей не вступал, в гости к ней никогда не заходил, никто его с очередной жертвой не видел.

Дом, в котором лежал труп, оставался заперт до того момента, когда хозяева в самом конце весны возвращались в село и находили останки, опознать которые трудно, а подчас невозможно. Вероятно, местные полицейские, приехавшие на вызов, оформляли убитую как бомжиху, которая решила провести холодное время года в тепле. Почему соседок не тревожил запах? Так участки большие, а людей в селе раз, два и все. Избу Николаев всегда снимал на отшибе, деньги платил сразу. Договор об аренде никогда не заключали, паспорт у него поэтому не спрашивали.

Что делал Петр после убийства? Брал из сумки убитой ключи, шел в квартиру жертвы, забирал все ее украшения. Напомню, Николаев всегда ухаживал только за богатыми дамами, у которых не было родни. Оцените хитрость убийцы и предварительную работу, которую он проделывал до того, как начать знакомство.

Желание лишить кого-то жизни наваливалось на милого Петю по три-четыре раза в год. Украденные украшения он дарил Ире, но запрещал ей носить их вне дома, говорил:

— Настучат, что ты как елка наряжена, а у меня полно работы, которая официально не оформлена.

Ирочка верила мужу.

Таким образом Петр орудовал несколько лет, на его совести не одна жизнь. Следствие шло долго, а когда завершилось, уже действовал мораторий на смертную казнь. Преступник получил пожизненный срок.

Следственные органы сделали все, чтобы родственники убитых и журналисты не узнали ничего про Ирину и маленькую Алену. Их переселили в другую квартиру, сменили девочке фамилию, год, дату и место рождения. То же самое проделали и с ее матерью.

Вроде затоптали историю. Но внезапно подожгли квартиру, в которой теперь жили мать и дочь. Полиция опросила лифтера. Пожилая женщина описала незнакомого мужчину, который поднялся на третий этаж. Человек не выглядел оборванцем, наоборот, на нем сидел дорогой костюм, в руках он держал совсем недешевый портфель. А когда дядька вошел в подъезд, сразу появился аромат дорогого парфюма.

— Сразу понятно, хорошо зарабатывает, — объясняла консьержка. — И хорошо воспитан. Поздоровался со мной, сказал: «Меня ждут в двадцатой квартире». Объяснила ему, что она на пятом этаже. А дядька доехал до третьего. Я не удивилась — подумаешь, небось пальцем не в ту кнопку попал. Через десять минут он спустился без портфеля и ушел. Спустя четверть часа вспыхнул пожар в восьмой квартире, чуть жиличка, женщина с дочкой маленькой, не сгорели. Входную дверь снаружи как-то заблокировали, открыть было почти невозможно. Потом мать ухитрилась дверь сломать…

Петр замолчал. В кабинете стало тихо. Я первой нарушила молчание.

— Вот из-за этого происшествия вас и попросили отвезти Ирину с дочерью в безопасное жилье.

— Да, — кивнул Петр. — Глупо прозвучит, но я влюбился. И женился. Мы стали жить вместе. Были счастливы. Детей не завели. А дочь ее недолго в Москве оставалась.

— Куда подевалась малышка? — осведомилась я. — Почему не жила с матерью?

— Ира узнала правду про мужа и враз утратила любовь к дочке, — тихо сказал собеседник. — Жена пыталась забыть брак с Николаевым, как жуткий сон, но присутствие Алены не давало это сделать. Малышка с каждым днем становилась все больше и больше внешне похожа на отца. Как-то раз я вернулся домой, а Ира в слезах. Я испугался, давай вопросы задавать: «Что случилось? Кто тебя обидел?» Она ответила: «Пожалуйста, если любишь меня, увези девчонку куда подальше. Она сегодня на меня так посмотрела, аж мороз по коже пошел. Глаза отца у нее. И ходит, как он. Мне страшно». Решил проблему. Уехала девочка в Кобылятино, стала ребенком в другой семье. Все. Конец той истории… Если уж совсем честно, мне самому с ней не очень комфортно жилось.

— А вам чем малышка досадила? — тихо спросил Даня.

Журов потер ладонью затылок.

— Она мелкая совсем была, но странная очень. Сидит, играет, молчит. Другие дети бегают, орут, а эта тише воды ниже травы. Послушная слишком. А порой окликнешь ее, а девочка так зыркнет… аж жутко.

— Она совсем маленькой оказалась в Кобылятине, неужели такая крошка вас пугала? Ей, наверное, совсем мало лет было.

— Алена ростом не вышла, тощая, все ребра были видны. В пять лет максимум на три выглядела. Говорить хорошо умела, но не хотела. Позовешь ее ужинать, а она молча головой затрясет — значит «нет». Сто раз ей твердил: «Человеку дан язык для общения, изволь словами объясняться!» Молчит, сидит букой. Заставить ее полную тарелку супа съесть — непосильная задача. Одну ложку в себя впихнет, и все. Хоть лезгинку перед ней спляшу, даже не взглянет на еду. Один раз решили эксперимент провести — девчонку к столу не позвали. И что? На второй день к вечеру мы сломались, а вредина, по идее голодная, даже куска хлеба не попросила… В общем, отправили мы ее в Кобылятино. Устали. Ну прямо ведьма в доме! Алене тогда пять исполнилось, а на самом деле семь — дату рождения мы ей поменяли. И матери тоже. Имена им оставили, а Ире дали другое отчество. Фамилия Николаевы от убийцы им досталась, поэтому, чтобы окончательно убрать преступника из семьи, их сделали Кузнецовыми. Возраст уменьшили и женщине, и ребенку. По документам Алене стало пять лет, на самом деле ей на два больше.

— Вы ее