Эффект Гуру - Наталья Ярошенко

– Не буду! Это мое дело! – заупрямилась она, но через секунду негромко добавила, – они… они знают друг друга давно. Очень давно. Учились ещё вместе.

Полина не выдержала. Дверь с тихим скрипом открылась, впуская узкую полосу света из гостиной. У окна в полумраке кабинета она увидела съежившуюся фигурку Алёны. Над ней, заслоняя свет, нависала широкая темная тень Пал Палыча.

– Простите за вторжение, но я должна сознаться, что слышала ваш разговор.– без тени смущения произнесла Полина.

В комнате повисла гробовая тишина. Алёна широко раскрыв глаза смотрела то на Полину, то на Пал Палыча.

Чувствуя, что медлить нельзя, Полина решилась на провокацию.

– И еще кое-что… – в ее ровном голосе появилась интимная нотка.– Недавно я познакомилась с Максом. Кажется, с тем самым, о ком вы говорите. – Она бросила быстрый взгляд на Алёну и поймала в ее глазах вспышку болезненной ревности. – Так вот, у меня сложилось стойкое впечатление, что господин Макс одаривает своим вниманием довольно широкий круг женщин. И, как я поняла, делает это и с весьма корыстными целями.

Лицо Алёны исказилось. Она закрылась ладонями, её плечи начали вздрагивать в такт тихому плачу.

– Неправда! Это не он, а мама к нему липла! Они с папой из-за него вечно ссорились! А я… я просто хотела доказать ей… – Рыдание перехватило ей горло. Она бессильно оперлась о подоконник. – …что он выберет меня.

– И решила приманить его своей долей в наследстве? – не давая опомниться безжалостно проговорила Полина. Она понимала, что шок вот-вот сменится защитной реакцией, и потом от неё ничего не добьёшься.

– Наверное… О Боже, это ужасно! – с этим воплем отчаяния Алёна выбежала из комнаты.

– Во-первых, подслушивать… – начал было Пал Палыч, медленно разворачиваясь к Полине.

– Давайте сразу перейдем ко «вторых» и «третьих». Врываться без спросу в чужой дом, следить, устраивать обыск. Вот это нехорошо.

Он на секунду замер, оценивая ситуацию, Затем одобрительно произнёс:

– Принимаю. Резонно.

– Тогда к сути. Документы Алёны у Макса. Вера Ивановна, судя по всему, тоже решила вручить ему себя вместе с солидной долей. Мать с дочерью вступили в нелепую конкуренцию.

– Логично, – кивнул Пал Палыч, в его глазах мелькнул деловой интерес.

– Алёне до совершеннолетия два месяца. А это значит, – Полина сделала многозначительную паузу, – что сегодня ещё Вера Ивановна главная наследница.

– Куда клонишь? – прищурился Пал Палыч, его поза выдавала напряжение.

– Вы все прекрасно поняли, не валяйте дурака.– отмахнулась она. Затем продолжила,– ей нужно было разыграть изящный психологический гамбит. Кстати, Вера Ивановна ведь тоже психолог! А Актриса оказалась идеальным материалом для её игры. Реакции этой несчастной девушки были абсолютно предсказуемы…

–—Ты уверена, что Вера Ивановна способна на такую многоходовку? – Пал Палыч был озадачен, но явно не отвергал эту возможность.

– Столько лет быть женой настоящего мастера в этих вопросах! Тут и медведь в цирке научится. Далеко ходить не надо, – добавила Полина с явной иронией, и лукаво посмотрела на него.

– Ладно! Дальше твоя версия.– не стал пререкаться он.

– Дальше дело техники. Актрису позвали и в тот день, и сегодня, явно по инициативе Веры Ивановны. Было ясно, что та начнет назойливо крутиться вокруг Гуру. Ну, а сегодня финальный аккорд. Ее истерика была совершенно предсказуема. Свою партию Вера Ивановна провела, я бы сказала, безупречно. Она, казалось, предусмотрела всё . И даже фотографии, расставленные по всему дому: сияющие, счастливые лица семейной пары. Идеальная была картинка, которая должна была ранить. И она ранила. Расчёт полностью оправдался.

Их отвлекла внезапная суета, ворвавшаяся в дом вместе со сквозняком из распахнутой двери. Прибыли полицейские. Их шаги и сдержанные переговоры по рации наполнили пространство тревожной официальностью. Привыкшие к пьяным дебоширам и хулиганам, стражи порядка не могли понять как подступиться к обессиленной от отчаяния девушке. Возникла неловкая пауза.

В углу на жестком стуле словно статуя застыла Вера Ивановна. Ее поза была неестественно прямой, а лицо казалось каменной маской сфинкса, на которую нанесен безупречный, но безжизненный макияж. Она молча наблюдала за происходящим. Ее взгляд, устремленный на Актрису, был лишен ненависти, в нем была скорее холодная презрительность.

Актриса, будто ощутив этот взгляд, приподняла глаза к ней:

– Вы же… знаете… Вы же знаете, что это не я…– она обхватила голову руками, пальцы впились в виски, будто она физически пыталась выдавить наружу невыносимую боль, застрявшую внутри.

Полина, минуя полицейских, подошла к Вере Ивановне почти вплотную, нарушая все границы личного пространства. Она наклонилась так, что их лица оказались буквально в сантиметрах друг от друга.

– Вам совсем не жаль эту несчастную?– выдохнула она медленно.

Взгляд Веры Ивановны, до этого блуждавший где-то в пустоте, медленно сфокусировался на Полине:

– Убийцу моего мужа?– с ледяной чёткостью произнесла она. —

Пожалей лучше себя.– В её словах внезапно проступила копившаяся ненависть.

Полина буквально впилась в неё взглядом:

– Вы про Макса? – выпалила она в упор, бросая эти слова как вызов. – Так с меня ему нечего взять. Его чувства ко мне… – она нарочито замедлила речь, – абсолютно бескорыстны. – Уголки её губ дрогнули в язвительной улыбке.

Маска безупречного самообладания на лице Веры Ивановны будто надломилась. В глазах появился страх, а из идеально очерченных губ вырвалось хриплое рычание:

– Пошла вон! Тебе он точно не достанется!

Перед Полиной была уже не благопристойная мать семейства, а раненная в самое сердце женщина, готовая вцепиться в глотку.

– И дочке тоже? – безжалостно продолжила Полина, – у неё, между прочим, шансов оказалось гораздо больше, она в два раза моложе, а капитал такой же.– при этих словах Полина инстинктивно шагнула назад, готовясь к удару.

Но броска не последовало. Вместо этого Вера Ивановна судорожно прикрыла лицо ладонями, и у неё вырвалось сдавленное рыдание запредельного отчаяния. Сквозь слёзы можно было расслышать прерывающийся шёпот: «Сволочь! Какая он сволочь!»

Глава 16

Перед поворотом Полина резко нажала на педаль тормоза. Появилось жгучее желание свернуть на знакомую дорогу, ведущую к клубу. Ей нестерпимо захотелось взглянуть в глаза Максу и первой сообщить, что афера с наследством Гуру провалилась. Но холодный рассудок тут же взял верх.

Это было бы позорным продолжением той же самой отравленной связи, только вывернутым наизнанку. Раньше она страстно искала его внимания, а теперь не менее пылко жаждет скандала. Но корень был один, всё та же болезненная фиксация на нём. Сама мысль, что она снова захотела увидеть его, вызывала ощущение поражения.

«Нет. Только не это. Ни