Охота на Призрака - Александр Шичкин

назвать это чувство или состояние, что-то вроде бесконечной благодарности. Святая женщина! Чувствует себя виноватой там, где её вины нет и рядом. Вся ответственность за то, что произошло тогда на самом деле лежит полностью на мне. Если бы я сразу не отказал Володе в крыше, ничего бы этого не произошло.

Слушая его, Денис подумал, что как раз за это Леночка и могла отомстить, но вслух спросил совершенно другое.

— А могла ли она захотеть подставить вас из-за вашего завода, например, чтобы вас посадили, а он ей бы достался? Гипотетически, разумеется.

— Ну что вы, Денис Юрьевич. Мною уже давно написано завещание: в случае моей смерти завод перейдёт жене, и она прекрасно знает, что всё, чем я владею, достанется и так ей. Я специально так сделал, если первым уйду из жизни, распоряжаться имуществом будет супруга, а уж потом это всё достанется детям. На сегодняшний день они уже взрослые, конечно. Но ещё недостаточно мудры, поэтому ей нет совершенно никакого смысла отбирать у меня то, что и так достанется ей.

«Но только после вашей смерти», — про себя подумал Давыдов.

Взглянув на часы, он понял, что пора выдвигаться навстречу с Диманом.

— Мне на пару часиков отъехать нужно, Анатолий Борисович. В ИВС вас возвращать не будут. Здесь меня подождёте.

Подъезжая к месту встречи, Денис увидел моргающую фарами машину своего студенческого друга. Она стояла на небольшой парковке чуть в стороне от Макдоналдса. Припарковавшись рядом, Давыдов пересел в неё.

— Ну, здорово, гражданин начальник, — пожал он руку Диману.

— Здравствуйте, гражданин следователь! — улыбаясь, поприветствовал его в ответ опер.

Затем, отпив немного кофе и глядя куда-то вдаль через лобовое стекло, Давыдов спросил: — Лившиц?

— Лившиц, — утвердительно кивнул его собеседник.

— Ну, давай, не томи, рассказывай, откуда вообще узнали, что его вам доставят.

— Сижу я, значит, у начальника СИЗО. Ерунду какую-то плановую обсуждали. Вид у него не просто начальственный, а как всегда царственный, — Диман с ухмылкой произнёс последние слова. Ему не нравилось и было непонятно, что многие сотрудники изолятора, в том числе и его руководитель, считают себя не сотрудниками службы исполнения наказаний, а прямо-таки повелителями душ. Пусть даже эти души являлись нарушителями закона. — И тут ему звонок на сотовый. О чём именно разговаривали, слышно не было. Но мой босс весь разговор стоял и слушал, не перебивая. От его барского вида во время телефонного разговора и следа не осталось.

— Так может генерал какой звонил или кто там в вашей системе руководит начальниками СИЗО? — предположил Давыдов.

— Э, нет, — с задумчивым видом протянул Диман, — когда начальство прямое звонит, Палыч по стойке смирно вытягивается и обращается либо по званию, либо по имени-отчеству. Речь чёткая становится, никаких междометий в разговоре. А с этим собеседником он угукал и агакал. Затем, вызвал к себе Терентьева. Это мой коллега. Правда, язык не поворачивается его оперативником назвать. Раньше таких называли заплечных дел мастерами.

— Что, любит зэков пытать? — блеснул знаниями Денис.

— И сам этим не гнушается и негласно за организацию и контроль пресс-хат отвечает.

— А ты как будто не выполняешь подобных поручений, — с хитрецой посмотрел на товарища следователь.

— Ты знаешь, Денчик, Палыч первое время давал мне такие поручения, и я понимал, что просто взять и отказаться не получится. А выполнять подобного рода указания у меня совершенно душа не лежит. Поэтому пришлось вспомнить народную мудрость: «Если не хочешь, чтобы тебя всегда заставляли что-то делать, делай это очень плохо», — расхохотавшись и вознеся указательный палец к потолку, произнёс поучительным тоном Диман.

— Ну да, согласен. Безотказная мудрость, — в ответ заулыбался Денис.

— Ну, дальше, дальше, Диман. Ты предисловие не слишком затянул?

— Ну а дальше пришёл Терентьев. Палыч ему дал поручение собрать пресс-хату. Но зэков надо подобрать поколоритнее, чтобы одним внешним видом могли до опорожнения кишечника довести. И ни в коем случае не бить Лившица, который в эту хату должен будет попасть. Он дважды повторил Терентьеву, грозно постукивая кулаком по столу: «Ни в коем случае». Потом говорит ему же: «А сам стой у двери. Как только еврей от страха начнёт сознание терять, выведешь его к адвокату. Спасёшь, так сказать, от неминуемой расправы страшных зэков пожилого интеллигента». Терентьев уточняет у Палыча: «А как выведу, куда его потом? В другую хату перевести?» Палыч ему: «Я же говорю, к адвокату. Он его реально уже ждать будет.

Точнее, в хату поднимешь Лившица, когда адвокат придёт уже? Я дам команду, не переживай».

Диман замолчал, допивая кофе. Денис тоже не торопился говорить. Какое-то время так и сидели в тишине, которую всё же разорвал тюремный опер.

— Что, так и не попросишь? — с улыбкой произнёс он, покосившись на Давыдова.

— Что именно? — чересчур наигранно отреагировал тот.

— Тебе же надо узнать, что за адвокат придёт к этому Лившицу, и о чём они будут трепаться?

— Ну вот видишь. Сам же всё знаешь, что делать нужно, — рассмеялся Денис. — К чему лишний раз просьбы озвучивать? Настоящие друзья приходят на помощь даже когда их об этом не просят.

Диман поддержал шутку товарища хохотом. — Ну ладно, ладно, уболтал. Будет тебе информация. Запись предоставить не смогу, но на словах постараюсь передать всё в подробностях.

Возвращаться на работу Давыдов не стал. Позвонив оперу, который конвоировал подозреваемого, дал распоряжение вести Анатолия Борисовича в суд и сам направился туда же. Избрание меры пресечения, как и ожидалось, прошло без сучка и задоринки. Мероприятие это носило больше формальный характер. На душе по-прежнему скребли кошки. Но на сегодняшний день, исходя из имеющейся информации и своих собственных соображений, Денис видел в этом единственную возможность докопаться до истинных заказчиков этого громкого преступления.

У него уже была догадка, которая всё больше и больше крепла. Необходимо было подтверждение фактами. Точно он не знал, что именно произойдёт, но чувствовал, что, посадив Лившица в тюрьму, заставит раскрыться истинных преступников. Слишком уж много скопилось подсказочек, как называл Давыдов подобные факты, всплывающие в ходе расследования сложных дел. И вот, если его умозаключения окажутся верны, то это, пожалуй, худшее, что может произойти. Потому как будет тупик, и дело, скорее всего, окажется нераскрываемым. Точнее, он-то будет знать, кто, что и как. Но сидеть придётся невиновному. Этот сценарий следователя совсем не устраивал. Но размышлять на тему: «Что делать ради торжества справедливости», Денис не торопился.

— Пусть сначала подтвердятся или опровергнутся мои догадки, — как всегда, вслух закончил свои размышления Давыдов.

— Василий Палыч, там это Лившица привезли, — ворвавшийся без стука в кабинет начальника СИЗО Терентьев стоял