Охота на Призрака - Александр Шичкин

«Шевроле» попала на камеру, контролирующую парковочную зону торгового центра в 15:37. А также, помощнице следователя необходимо было выяснить, кто, когда и где видел Анатолия Борисовича за рулём авто. Что это была за машина? Необходимо было удостовериться, что Лившиц рассказал правду, и за рулём он не ездит. Собираясь посадить подозреваемого в тюрьму на время следствия, Денис, по сути, начал собирать доказательства его невиновности. Разумеется, в суде при избрании меры пресечения он будет озвучивать совершенно другие аргументы: особо тяжкое преступление; может скрыться; попытаться запутать следствие. В общем, стандартный набор никогда не подтверждённых доводов, которые с удовольствием принимает во внимание суд. Затем Марине предстояло доехать до дома, где жил Анатолий Борисович, и выяснить, видел ли кто-нибудь из соседей Лившица девятнадцатого числа утром, то есть в день совершения преступления. Он же на общественном транспорте перемещается. Значит, должен был выйти из дома, добраться до остановки, постоять на ней, дожидаясь трамвай или на чём он там добирался в то утро. Если свидетели найдутся, их необходимо пригласить в Следственный комитет, чтобы Денис мог взять официальные показания. Под протокол, как говорится. В общем, Марине предстояло по городу целый день колесить.

Сам же Денис Юрьевич, как и планировал, повторно, встретился с подозреваемым. Доставили его в половине десятого. До встречи с Диманом было ещё два с половиной часа. Макдональдс находился в 10, максимум 15 минутах езды. То есть, времени на допрос вполне достаточно.

— Здравствуйте, Анатолий Борисович. — Давыдов оглядел подозреваемого.

Выглядел тот, мягко говоря, не очень. Одежда мятая, лицо осунулось. Денису показалось, что Лившиц постарел за ночь, проведённую в изоляторе временного содержания.

— Сегодня мы с вами поедем в суд для избрания меры пресечения, — следователь сделал паузу, ожидая реакции собеседника. Тот сидел молча, упёршись взглядом в пол. Денис продолжил: — Оттуда вас доставят в следственный изолятор.

Договорить не удалось. Директор в буквальном смысле впал в истерику.

— Я не убивал Владимира, я никого не убивал. Зачем вы надо мной издеваетесь? Вы! Вот вы лично представляете себе, какие условия в вашем изоляторе? Там дышать нечем. Маленькое окошечко под потолком, через которое дневной свет не проходит из-за грязи и пыли, и извините, дырка в полу, чтобы нужду справлять. Мне всегда казалось, что милиция должна защищать своих граждан, а не забирать первых попавшихся, лишь бы дело закрыть. Про такие бесчинства я только в дешёвых фильмах видел и всегда относился к этому как к художественному вымыслу. — На последних словах Анатолий Борисович расплакался.

— Ну, во-первых, милиции уже давно нет, есть полиция. А во-вторых, делом занимается Следственный комитет, — с сочувствием произнёс Давыдов.

Ему вдруг стало так жалко этого беспомощного, уже немолодого человека, сидящего напротив. Хотелось объяснить, что он, следователь, верит ему почти на 100 % и что у него есть план, чтобы найти настоящих виновных, которые для чего-то именно вас и подставили. И вот, чтобы всё это выяснить, вам придётся посидеть в тюрьме, Анатолий Борисович. И если план сработает, то сидеть предстоит недолго. А если нет, то… То я пока не знаю, что делать. Конечно же, Денис не мог себе позволить такой диалог. Но сам факт, что он отправляет в тюрьму человека в невиновности которого уверен, заставлял чувствовать себя весьма поганенько.

— Ладно, давайте вы мне расскажете, что знаете о ди-пе-ре-киси ацетона.

Заглянув в записи по слогам, прочитал Давыдов. Этот вопрос он задал, чтобы отвлечь подозреваемого от мыслей, которые привели к истерике. У директора в голове явно начались мыслительные процессы. Всхлипывая, он вытер слёзы и, успокоившись, ответил: — Мы же с вами уже разговаривали про это взрывчатое вещество. Я сказал вам, что могу её изготовить, но не стал бы так рисковать.

— А в чём риск заключается, Анатолий Борисович?

Следователь, заметив, что Лившиц успокаивается, решил продолжить развивать эту тему.

— Знаете, как по-другому называют эту взрывчатку? — посмотрел как учитель на нерадивого ученика, допрашиваемый на Дениса.

— Нет. И как же? — подыграл ему ученик

— «Мать Сатаны». — Указательный палец подозреваемого взмыл вверх, — такое название эта взрывчатка получила за свою капризность и непредсказуемость. Если говорить про процесс изготовления, то стоит отметить, что любое отклонение от технологий производства, будь то температура, соотношение пропорций компонентов, да даже недостаточно плавное введение одного составляющего к другому может привести к взрыву. А по мощности пероксид ацетона, — выдержав паузу и взглянув на следователя, Лившиц с важным видом продолжил: — Я предпочитаю такое название. На мой взгляд, оно более точное. Так вот, по мощности пероксид ацетона практически такой же, как и тротил.

— Но всё же его изготавливают и им пользуются. На том же Ближнем Востоке, например, — то ли оспаривая утверждение кандидата наук, то ли провоцируя рассказать побольше, — заявил Денис

— Разумеется, изготавливают. Доступность компонентов подталкивает испытать судьбу всех, кому необходимо что-то взорвать. Но сколько оторванных пальцев, а то и рук, сколько унесённых жизней в попытках её изготовления! Статистика на самом деле устрашающая, Денис Юрьевич, — закончил, покачивая головой, подозреваемый. Он настолько увлёкся беседой, что от его предыдущего состояния не осталось и следа.

— Вот смотрите, Анатолий Борисович. По всему выходит, что вы, как никто другой, подходите на роль изготовителя этой матери Сатаны.

Лившиц открыл рот, набрав воздуха явно, собираясь в очередной раз заявить о своей невиновности. Но выставленная вперёд ладонь следователя остановила его.

Денис продолжил: — И чтобы убить Авдеева, у вас тоже есть причины. И вновь Давыдову пришлось останавливать рвущийся из директора всё с большим нетерпением оправдательный порыв.

— Скажите, а есть ли кто-нибудь, кто желал бы вас подставить? Кто захотел бы отомстить вам, у кого есть возможность незаметно оторвать пуговицу от вашей рубашки? Денис пристально смотрел на глубоко задумавшегося директора. После достаточно продолжительного молчания Анатолий Борисович начал размышлять вслух.

— Ну, что касается пуговицы, её могли сорвать в трамвае. По утрам там, сами знаете, какая толкучка.

Следователь не знал про толкучку в трамвае, но кивнул утвердительно, как бы соглашаясь с допрашиваемым и подбадривая его продолжать рассуждения.

— Если говорить гипотетически. Вот чисто гипотетически, то у жены есть возможность отнять от рубашки пуговицу, но она точно не стала бы меня подставлять.

— Почему вы в этом так уверены?

Лившиц помрачнел, погрузившись в воспоминания: — После того случая, когда Авдеев отдал команду своим шестёркам изнасиловать Леночку, она была уверена, что я брошу её. И когда поняла, что этого не произойдёт и мы с ней останемся семьёй и что в наших отношениях ничего не поменяется, она была… Я даже не знаю, как