Охота на Призрака - Александр Шичкин

УБОП. Он вовсе не выгораживал своего друга. Просто из таких дискуссий с двусторонними позициями чаще всего и быстрее можно было докопаться до истины. Поэтому между Давыдовым и его руководителем такие игрища были не редкость.

— Да и как Зубов мог просчитать, что ему придётся рассказывать эту историю? Откуда он мог знать, что я позвоню ему и приглашу к нам? — выдвинул ещё один аргумент полковник.

— Для него это могло оказаться счастливой случайностью. Если бы не она, нам намекнули бы на Лившица другим способом, — продолжал нападать Денис.

— Ну, это уже догадки просто, товарищ следователь, — развёл руками Дмитрий Васильевич.

— Согласен, как аргумент слабовато. А вот что Зубов в сапёрах служил и сам хвастался, как их обучали. И, что любой хороший сапёр не только обезвредить бомбу, может, но и собрать, тоже — о многом может говорить.

— Принимается, — кивнул полковник. Затем, подумав, продолжил: — В таком случае ему как раз-таки надо промолчать было про свою службу.

— Проговорился, подстраховался на случай, если мы его в работу возьмём и сами до этого докопаемся, — выдвинул сразу два контраргумента Давыдов.

— Допустим. Но зачем ему тогда телохранителей выгораживать? Наоборот, на его месте, надо на них подозрения наводить.

— Чтобы мы быстрее на директора вышли. Ну, и он не единственный специалист по бабахам. Он это понимает. И было бы подозрительно, если он сказал бы, что телохранители могли, а другие специалисты утверждали бы обратное.

— Да уж, Денис Юрьевич, тебя послушать, так хоть сейчас Зубова принимать нужно, — сдался руководитель.

— Я вот думаю, Дмитрий Васильевич, — не заметив последней фразы своего начальника, начал рассуждать Давыдов, — перед нами изначально стояло три неизвестных: исполнитель, — загнул один палец Давыдов, — заказчик, — второй палец примкнул к первому, — и лицо, которое нам изначально планировалось подставить. Причём о том, что мы знаем, про подставное лицо, они не догадываются пока. И как бы там с Зубовым ни оказалось в итоге, хорошо, что при нём эту карту не раскрыли.

Дмитрий Васильевич внимательно слушал Давыдова.

— Так вот… Подставного мы обнаружили. Вопрос: а почему именно Лившиц? Хотят ли просто от себя подозрения откинуть или им от него что-то нужно?

— Хороший вопрос, Денис, очень хороший. Только я всё равно не улавливаю пока, к чему ты клонишь.

— Да я про то, что подставляли ведь именно его целенаправленно.

— Ну, всё правильно, — кивнул Дмитрий Васильевич. — Он удобен. С Авдеевым знаком, — теперь полковник стал загибать пальцы, перечисляя причины, — ненавидит его, имеет интеллектуальные и технические возможности.

— Так-то оно так. Но вот я, например бы, если захотел отвести от себя подозрения не стал бы подставлять кого-то конкретно.

— Почему?

— Взять этого же Лившица: на момент взрыва был дома один, соответственно, никто подтвердить не может. А если бы сидел в казино каком-нибудь в это время, или с друзьями на даче? А если у них в подъезде камеры оказались? И он смог бы доказать, что вышел из подъезда только через два часа после взрыва? Надежнее подставлять случайного человека. Надёжнее и проще. Мы этого случайного вообще никогда не нашли бы. Нет, Дмитрий Васильевич, тем, кто подставил Лившица, явно что-то от него нужно.

— Возможно, — согласился с подчинённым полковник. — Ты что делать планируешь? А то сейчас мне во всех красках Зубова преступником нарисовал, и тут же забыл про него.

— Ни в коем случае не забыл. Просто, какой смысл догадываться об этом, да ещё, возможно, ошибаться в наших с вами рассуждениях? Зубов получился идеальный кандидат, который подставил Лившица. Но ведь и Лившиц — идеальный кандидат на убийство. А мы с вами знаем, что его подставили. Надо всё проверить. Хочу завтра предъявить обвинение Анатолию Борисовичу и закрыть его в СИЗО.

Задумчивость Дениса была необычной. Дмитрий Васильевич уже успел научиться понимать своего лучшего следователя, и сейчас он видел, что у Давыдова явно появился какой-то план.

Выражение, что работу нужно оставлять на работе совсем не подходило Денису. По пути домой он продолжал прокручивать в голове эпизоды беседы с Анатолием Борисовичем — единственным подозреваемым, против которого есть вещественные доказательства. Правда, это же доказательство говорит о невиновности директора, но об этом знает только он и его руководитель.

«— Анатолий Борисович, каким автомобилем владеете на данный момент?

— У меня нет машины, я перемещаюсь на общественном транспорте. Чаще всего это трамваи или метро. Крайне редко пользуюсь такси, можно сказать, в исключительных случаях.

— Почему не приобретёте автомобиль? Вы же достаточно обеспеченный человек, — искренне удивился Давыдов.

— Да, вы знаете, как-то не задалось у меня с вождением. Вот сажусь за руль, вроде всё знаю, всё понимаю, что и как работает. Что нужно делать, чтобы автомобиль тронулся. Как скорость переключить. Какие педали нажимать. А как ехать начинаю, будто в ступор впадаю какой-то. Последний раз, когда за рулём сидел, в остановку въехал. Хорошо, людей совершенно не было. Время уже позднее было. Проехал-то, главное, метров 200. Мне батя кричит: «Поворачивай!» А я в руль вцепился и окаменел. Да так, что даже его силищи не хватило, чтобы руль в сторону свернуть. Слава богу, никто не пострадал тогда. Но с тех пор за руль садиться я зарёкся.

— Батя, вы имеете в виду отца? Это в каком же году описанное вами происшествие случилось?

— В восемьдесят третьем. Я тогда в универ поступил. Отец на радостях мне машину свою отдать пообещал. Говорит: «Только на права сдай, а ездить я тебя и сам научу. До начала учёбы в университете времени полно ещё». А я необучаемый оказался, — со вздохом произнёс Лившиц».

Вспоминая допрос, Денис не заметил, как стрелка спидометра приблизилась к соточке. Притормозив, он подумал: «А куда я так тороплюсь? Время второй час. Вот-вот разведут мосты, и придётся ждать почти до трёх. Вот сколько раз уже не успевал до разведения, а за временем на работе так и не научился следить», — поругал сам себя следователь. — «Может, вернуться на работу и там вздремнуть до утра? Всё равно нормально уже не выспаться. А так хоть мотаться по пробкам утром не придётся».

Решение было принято и исполнено. Обратную дорогу Денис продолжал размышлять о проведённом допросе: «Так получается, Лившиц даже водить машину не умеет». В его невиновности Давыдов был уверен на 99 %. Один процент он всегда оставлял на самые невероятные случаи или стечение обстоятельств. «Но зачем же именно его подставляют?» Этот вопрос не давал ему покоя с тех пор, как Денис пришёл к выводу, что Лившиц одинаково удобен и неудобен как подозреваемый. С одной стороны, есть мотив