Вы заказывали убийство… - Станислав Александрович Гурин

– Вы? – Круглов удивленно смотрел на Степанова.

– Я… – просто ответил Степанов, пережевывая пищу.

– Зачем было скрывать, что вы летчик?

– Да чем же хвастаться? Не все ли равно? Ну летчик и летчик…

– Да… Вы, конечно, простите, Владимир Петрович, но я себя чувствую каким-то оплеванным!

Степанов удивленно посмотрел на Круглова.

– Да-да, оплеванным… Я к вам откровенно, всей душой… Хотя… – Николай Ильич смотрел на экран телевизора: певица что-то с придыханием шептала в микрофон, а добрые молодцы вокруг нее ритмично дергали бедрами, задирали ноги и вертелись то в одну, то в другую сторону, —…нынешнее поколение выбрало пепси… Простите, мы старики, иногда очень обидчивы… Может, вы и правы…

– Поверьте, Николай Ильич, у меня и в мыслях не было вас обидеть! Шофер, токарь, летчик – какая разница? Да вы и сами не спрашивали о моей профессии!

Круглов почувствовал, что перестарался, и теперь с удовольствием спустил возникшую напряженность на тормозах.

– Да я и сам удивляюсь себе! Чего это я? – он засмеялся. – И мир, и жизнь постоянно меняются, а мы, старики, частенько не замечаем этого! Пойду подкопаю червей для вечерней ловли!

– А я с аквалангом поплаваю, – сказал Степанов, и оба поднялись из-за стола.

– С аквалангом? – Круглов опять изобразил крайнее удивление. Выключил телевизор и уставился на Степанова. – Я не ослышался?

– Нет-нет, не ослышались… Пристрастился несколько лет назад, а теперь все свободное время на подводные путешествия трачу… И деньги тоже!

– Неужто неба мало?

– Мало. Могу и вас научить!

– Боже упаси! На этом озере муть одна, дно илистое, вода холодная! Я бы и вам не советовал плавать тут под водой… – Круглов казался озадаченным. – Где хоть вас искать?

– Там… – Степанов кивнул в южном направлении.

Глава 11

На северной оконечности озера, всего в восьмистах метрах от поляны, где беседовали Степанов и Круглов, в уцелевшем доме заброшенной деревеньки Васьково собралась небольшая компания.

Жизнь каждого человека складывается по-разному и состоит из бесчисленных вариантов коллизий и перипетий, нигде, казалось бы, не пересекающихся. Однако каждому человеку на определенном этапе жизни случается как бы остановиться, чтобы подумать, оценить пройденный путь, заглянуть в будущее, и вот тут-то многие делают для себя неожиданное открытие: оказывается, все, что они до последнего дня делали, никому не нужно, и сами они никому не нужны! Одни – их большинство – смотрят на это философски или с юмором и продолжают жить как жили, ни на что не надеясь и не претендуя; другие – бунтуют, совершая необдуманные поступки и бросаясь в разного рода авантюры, веря, что успеют что-то исправить и изменить.

Чувства ненужности, невостребованности, обманутости и одиночества – самые болезненные. Люди, испытавшие их, редко становятся героями, чаще – антигероями.

Николай Ильич Круглов (настоящую свою фамилию он тщательно скрывал, и ее никто не знал) был человеком умным и хорошо образованным. Своими жизненными воспоминаниями охотно делился с соратниками по делу.

Немецкий язык знал с детства, английский выучил самостоятельно значительно позже. Окончание университета совпало с началом войны. Анкетные данные позволили стать военным переводчиком в действующей армии. Постоянно находясь в штабе – на некотором отдалении от линии фронта, – он закончил войну без единой царапины в чине лейтенанта, с орденом Красной Звезды и двумя медалями на груди. Скромность оценки его заслуг задевали гордость и самолюбие молодого переводчика, но все изменилось в тот момент, когда во время авральных работ по сортировке и переправке в Москву архивов Третьего рейха ему на глаза попался хранившийся в единственном экземпляре бесценный документ о катастрофе груженного золотом немецкого самолета! Он украл этот документ.

Став обладателем тайны озера Холодное, он скоро понял, что истинным хозяином лежавших на его дне сокровищ он никогда не станет, если не запасется стоическим терпением. Времена тогда были суровые – неосторожное слово, взгляд, резкое движение… и нет человека! Попробуй в таких условиях найти верных товарищей, без которых бессмысленно было даже думать о подъеме золота, а уж о плавсредствах и водолазных принадлежностях в те-то годы никто и знать не знал! Но Николай Ильич верил, что его время придет! Нужно ждать! Беречь здоровье и ждать, и одновременно тщательнейшим образом готовиться к грядущим счастливым дням.

Все эти годы, вплоть до ухода на пенсию, он проработал в закрытом хранилище публичной библиотеки, подрабатывая переводами частных документов и уроками отстающим студентам. Внимательно следил за меняющейся общественной и политической обстановкой в стране, летние отпуска проводил на Холодном, прощупывая свинцовым грузилом на восьмиметровом шнуре фюзеляж лежащего на дне самолета. Читал журналы, знакомился с нужными людьми и наводил справки об аквалангах, гидрокостюмах…

Долго, очень долго – почти сорок лет! – ждал он благословенных дней, когда начнется разложение, распад и когда без боязни можно будет взяться за дело. Перестройка прорвала шлюзы, отпустила тормоза, отбросила ограничители, все смешалось, перепуталось, стало возможным и дозволенным. Нет, не напрасно так долго и старательно Николай Ильич берег свое драгоценное здоровье с надеждой и желанием «хоть последние годочки пожить в свое удовольствие». Общество, которое он ненавидел и презирал, было готово ко всему.

Почувствовав себя большим хозяином, он тщательно подбирал команду. Подход к каждому был индивидуальным, но принцип – один: Николай Ильич говорил только правду.

– Вы не нужны обществу… Ему не только не нужен, но просто мешает ваш талант, ваша честность и искренность. Использовав до конца, общество вышвыривает вас из своих рядов, так и не поделившись с вами теми благами, которые сулило в самом начале и которые вы честно заслужили… – Это всегда доходило до самого сердца и действовало безотказно. И естественно, вытекала мысль: – Отчего же вы, обиженный обществом, не можете поступить с ним так же, как оно с вами? Почему бы самому не взять то, что вам давно положено?! – Дальше – больше: – Людей много! Слишком много! Шесть миллиардов! Это что, общество? Цивилизация? Это микробы на гнилом яблоке. Если вы сами не позаботитесь о себе, не возьмете то, что по праву принадлежит только вам, никто никогда о вас не только не позаботится, не только не вспомнит, но и отнимет то, что у вас есть!

Случайная встреча существенно изменила план действий Николая Ильича.

Доктор химических наук Александр Иосифович Виленский, уволенный из секретного института и лишенный средств к существованию за то, что в начале семидесятых решил эмигрировать с семьей в Америку, обнищал, обветшал, долго не мог найти никакой работы. Семья уехала с надеждой, что вот-вот выпустят и его, но его не выпустили, сославшись на пункт в законе, по которому обладатели государственных секретов не имели права покидать Союз. В одиночестве и тоске начал спиваться, опустился до ночного сторожа и гардеробщика в поликлинике. Позже, правда, предлагали и в школе