Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

несколько глубоких вдохов и выхожу, стараясь вести себя непринужденно. Прихватываю с собой бокал с вином и — просто на всякий случай — довольно острый нож для вскрытия писем, который засовываю за пояс пижамных штанов. Надеюсь, он не выпадет.

По другую сторону двери я беззащитна. В доме на удивление тихо и темно. Дети спят. Никто не пожелал мне спокойной ночи.

На кухне горит слабый свет. Устремляюсь к нему, как мотылек на пламя, стараясь отогнать чувство, что Уилл стоит у меня за спиной. Что Уилл следит за мной. Что Уилл рядом.

Если он убил Эрин, то как сделал это? В приступе ярости или хладнокровно спланировав? А Морган? Как именно она умерла?

Чувствую, что нож проваливается глубже в штанину. Достаю его обратно. Руки трясутся, вино расплескивается: бокал наклонился слишком сильно. Облизываю его край дочиста и поджимаю губы: мне не нравится терпкий привкус мальбека. Тем не менее заставляю себя сделать еще глоток, хотя слезы щиплют глаза.

Какой-то шум сзади пугает меня. Оборачиваюсь, но вижу только темную прихожую и нечеткие очертания столовой. Замерев, наблюдаю в ожидании движений или звуков. В этом старом доме так много темных углов, где легко спрятаться…

— Уилл? — тихо окликаю я и замираю в ожидании ответа. Но ответа нет. Вообще ни звука. Скорее всего, здесь никого нет.

Затаившись, прислушиваюсь к чьим-нибудь шагам. Дыханию. Ничего. Начавшаяся тупая головная боль усиливается. Мне жарко, нехорошо. Под мышками и между ног все липкое. Делаю еще глоток, стараясь успокоить нервы. На этот раз вино не такое неприятное на вкус: начинаю привыкать к терпкости. Вижу на столе свой мобильник. Быстро пересекаю кухню, хватаю его и еле сдерживаю крик разочарования: батарея опять разряжена. Телефон оживет не раньше, чем через несколько минут. Но есть еще вариант — стационарный проводной телефон. Позвонить с него можно только здесь, на кухне.

Придется действовать быстро.

Визитка офицера Берга на стойке в держателе для писем, и это радует: пока мобильник разряжен, список контактов недоступен. Набираю номер на карточке и отчаянно жду ответа, нервно прихлебывая из бокала.

Уилл

Сэйди переходит из комнаты в комнату, я следую за ней. Она ищет меня и не знает, что я уже здесь — ближе, чем она думает.

Теперь Сэйди возится на кухне. Когда я слышу вращение телефонного диска, становится ясно: пора вмешаться.

Захожу на кухню. Она поворачивается ко мне с округлившимися глазами, словно ослепленный фарами олень, прижимая трубку к уху. Напугана до дрожи. На лбу выступили капельки пота, дыхание сбилось. Я практически вижу, как ее сердце колотится в груди, словно испуганная маленькая птичка. Отрадно, что треть бокала уже выпита.

Я знаю, что именно она задумала. Вопрос, знает ли об этом она?

— Кому звонишь? — Пока я спокоен: просто интересно, как она попытается оправдаться. Но Сэйди никогда не умела врать. Она просто молчит, и это значит, что она в курсе: я все знаю.

Я меняю тон. Надоели эти игры.

— Сэйди, положи трубку.

Она не слушается. Подхожу, вырываю у нее трубку и опускаю на рычаг. Сэйди сопротивляется, но силы неравны, и я легко одерживаю верх.

— Не лучшая твоя идея, — говорю ей.

Потому что теперь я разозлился.

Взвешиваю варианты. Пока она выпила недостаточно, но если заставить ее допить вино силой, она может захлебнуться или ее вырвет. В голову приходит другая мысль. Я не собирался избавляться от трупа — во всяком случае, сегодня ночью, — но убедить Берга, что она сбежала из дома, не труднее, чем подстроить якобы самоубийство. Это немного сложнее первоначального плана, но вполне осуществимо.

Не поймите меня неправильно: я люблю жену, семью. И меня очень расстраивает то, что придется сделать.

Но это неизбежно, необходимо, потому что Сэйди открыла ящик Пандоры. Если б только она не совала нос, куда не надо… Она сама виновата в том, что сейчас произойдет.

Сэйди

Я чувствую головокружение. Я сбита с толку. Я в панике. Потому что Уилл в ярости. Никогда не видела его таким злым. Человек, который стоит напротив, впившись в меня угрожающим взглядом, совершенно незнаком мне. Внешне он похож на мужчину, за которого я вышла замуж, но внутри — совершенно другой. Его слова резки, тон враждебен. Он вырывает трубку у меня из рук, и тут я окончательно понимаю, что не ошиблась. Если раньше я сомневалась в причастности мужа к смерти Морган, то теперь сомнений не осталось. Уилл в этом замешан.

Он приближается. С каждым его шагом я отступаю назад, прекрасно понимая, что еще чуть-чуть — и отступать некуда: за спиной стена. Нужно срочно что-нибудь придумать, но мой разум замутнен. Я вижу Уилла не слишком четко. Его руки приближаются ко мне, как в замедленной съемке.

В этот момент я вспоминаю про засунутый за пояс нож для писем. Нащупываю его, но руки дрожат, путаются в резинке штанов и случайно дергают за нее. Нож выскальзывает из штанины и падает на пол.

Уилл реагирует гораздо быстрее, ведь он ничего не пил. А я уже чувствую опьянение: алкоголь действует на меня сильнее обычно. Уилл наклоняется первым и ловко выхватывает нож. Демонстративно поднимает его и спрашивает:

— И что же ты собиралась делать?

Тусклый кухонный свет отбрасывает отблеск на лезвие из нержавеющей стали. Уилл направляет нож на меня — хочет, чтобы я вздрогнула. И я вздрагиваю. Он смеется — гнусно, издевательски.

Мы часто уверены, что всё знаем о наших близких…

А потом с изумлением понимаем, что вообще их не знали.

Разъяренный Уилл уже совсем не похож на моего мужа. Это незнакомый мужчина.

— Ты всерьез рассчитывала навредить мне вот этим?

Он тычет ножиком в свою ладонь. И тут я понимаю: хотя лезвие острое — во всяком случае, достаточно острое для резки бумаги, — кончик ножа тупой. Ладонь Уилла только чуть-чуть покраснела.

— Ты всерьез рассчитывала убить меня этим?

Язык во рту набухает. Говорить все тяжелее.

— Что ты сделал с Морган? — Я не собираюсь отвечать на его вопросы.

Уилл со смехом говорит, что об этом надо спросить меня, а не его. Мои глаза становятся сухими. Я несколько раз усиленно моргаю. Нервный тик. Не могу перестать моргать.

— Ты ничего не помнишь, да? — Уилл пытается дотронуться до меня. Резко отстраняюсь и стукаюсь головой о шкаф. Череп пронзает боль. Я вздрагиваю и невольно хватаюсь за ушибленное место.

— Ох, кажется, бедняжке больно, — насмешливо замечает Уилл. Я молча опускаю руку, не удостаивая его