Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

себе товарищей, которые его приняли. Ради этого пришлось пойти на немалые жертвы — плата за обучение высокая, а дорога туда долгая, — но никто на свете не заслуживает счастья больше, чем Отто.

Смотрю, как океанские волны бьются о берег. Брызги окатывают Тейта. Он смеется от радости.

На месте этого пляжа когда-то была городская свалка. Издавна местные жители сбрасывали мусор со скал в Тихий океан. За прошедшие десятилетия океан отполировал его и исторг обратно, но время и природа превратили мусор в нечто особенное. Теперь это красивые стеклышки, за которыми приезжают коллекционеры со всего штата.

Я вижу, как Отто и Имоджен сидят рядом на вершине скалы и болтают. Отто улыбается, Имоджен смеется. Ее длинные волосы развеваются на ветру. Я вижу, как Тейт весело плещется в воде. Рядом с ним еще один маленький мальчик — у Тейта появился друг. От всего этого я чувствую себя легкой и жизнерадостной. Щурюсь на солнце. Его лучи согревают меня.

Уилл украл много лет моей жизни. Украл мое счастье и заставил меня делать немыслимые вещи. Постепенно я примиряюсь с тем, что нужно простить себя за все, что я натворила. Да, сначала Уилл сломал меня, но в процессе лечения я стала сильнее и увереннее, чем раньше. После измывательств мужа, который пользовался мной, я открыла в себе ту женщину, которой всегда должна была быть. Женщину, которой я могу гордиться. Женщину, на которую мои дети могут равняться, которой могут восхищаться.

Теперь я понимаю, что такое настоящее счастье. Я испытываю его каждый день.

Снимаю кроссовки и погружаю босые ноги в океан. И думаю о пляжных стеклышках.

Если мусор превратился в такую красоту, значит, то же самое может произойти с каждым из нас. И со мной.

И уже происходит.

ЧТО ТЫ НАТВОРИЛ

(роман)

Мэттью Фаррелл

Изуродованное тело женщины найдено в одном из старых мотелей Филадельфии. Для судебно-медицинского эксперта Лиама Двайера подобное — обычные будни.

Только в этот раз жертвой оказывается его любовница, с которой он расстался совсем недавно.

Кто-то не только с изощренной жестокостью расправился с девушкой, но и оставил на месте преступления намеки на ужасную историю из детства Лиама, подробности которой не знал никто, кроме самых близких людей. Более того, сам Лиам абсолютно не помнит, что он делал и с кем был в ночь убийства.

В панике он обращается к своему брату Шону, детективу из отдела убийств. Но даже тот не в силах прикрыть брата. На Лиама указывает абсолютно все, от отпечатков пальцев до анализов ДНК.

Теперь бывший судебный эксперт вынужден не только скрываться, но и соревноваться со своими коллегами, чтобы раскрыть правду.

Правду о собственном прошлом…

Глава 1

Первым делом Лиам заметил матрасы на полу. Они лежали в центре гостиной, где обычно стояли диван и журнальный столик, сейчас отодвинутые к стенам. Три матраса, вплотную друг к другу, без покрывал или простыней, только с букетиками бумажных цветов. Мама научилась делать их на мастер-классе, который устраивала ее подруга Пэтти, когда была беременна вторым ребенком. По одному букету на каждом матрасе. Яркие цвета производили жуткое впечатление в сумраке комнаты. Шторы были задернуты. В доме стояла тишина. Лиаму стало нехорошо, что-то явно было не так.

Не успел он задуматься о том, что же происходит, как тишину нарушил глухой удар, и Лиам увидел, как его старший брат Шон упал на пол. Чьи-то руки схватили Лиама сзади, оторвали от пола и понесли. Он вырывался, пытался позвать Шона или маму, но хватка была достаточно сильной, так что он с трудом мог дышать, не говоря уже о том, чтобы звать на помощь.

Ванна на ножках была старой и ржавой. Лиам успел заметить, что прохладная вода доходит до краев, прежде чем его бросили на твердые плитки пола, заломили руки за спину и связали так крепко, что пальцы потеряли чувствительность.

— Мы собираемся к вашему отцу, — произнес голос за спиной. Мамин голос, неожиданно решительный и полный жизни. Выброс адреналина придал ей сил и энергии. Эта новая энергия пугала Лиама больше всего. — Мы снова будем одной счастливой семьей. Все вместе, как положено.

Мама подняла его и бросила в ванну. Лиам трепыхался, дергал ногами и рвался вверх, пытаясь найти опору, чтобы оттолкнуться и сесть, но из-за связанных рук и скользкого дна получалось лишь держать лицо над водой. Холодная вода мешала слышать, и только собственное дыхание эхом отдавалось в ушах.

Над ванной показалась мама. Она клоками отстригла волосы так близко к коже, что в некоторых местах порезалась до крови. При каждом движении пучки волос падали с воротника ее грязной ночнушки на поверхность воды. Кожа была бледной, а глаза пустыми и ввалившимися.

— Я люблю тебя, Лиам, — сказала мама, и ее пересохшие губы треснули. — Тебя и твоего брата. Сейчас мы отправимся к вашему отцу. Увидимся там.

Она положила ладонь ему на лицо и надавила. Лежа на дне, он задерживал дыхание сколько мог, но паника взяла верх. Он попытался пошевелиться, перевернуться, встать на колени, что угодно, но сжатые в кулаки руки были придавлены весом собственного тела. Мама продолжала держать, ее пальцы впивались в его глазницы и скулы, не давая двигаться. Легкие начали гореть. Он зажмурился до цветных кругов перед глазами.

Секунды казались часами, скоро его хрупкое тело сдалось, и он бессознательно открыл рот, чтобы вдохнуть. В горло хлынула вода. Он попытался откашляться, но вода все лилась, проникала в легкие и не давала ему дышать. Тело отторгало то, что он вдохнул, но воде некуда было деваться, она все прибывала. Он тонул, умирал. В голове набатом звучало сводящее с ума обещание матери. «Мы снова будем одной счастливой семьей. Все вместе, как положено».

* * *

Лиам открыл глаза и подавился вдохом. Захлебываясь, он замолотил руками по воде, сон как рукой сняло. Лиам перевалился через бортик ванны и голышом шлепнулся на пол, откашливаясь и хватая ртом воздух.

— Боже! — заорал он между приступами кашля и попытался выровнять вырывающееся со свистом дыхание.

В коридоре послышались быстрые шаги. В дверном проеме замерла потрясенная Ванесса, его жена.

— Лиам! Что случилось?

На мгновение комната поплыла перед глазами, предметы и цвета слились в одно дрожащее нечеткое пятно. Он