Тайный ликвидатор - Валерий Георгиевич Шарапов

возвращается на место преступления, он не верил, но все же прогулялся до кустов жимолости, заглянул за них, опустился на корточки. Неопровержимые улики не валялись. Ерунда! Он выбрался наружу, зашагал к машине. Дядя Степа таращился на него с открытым ртом. Из калитки вышел Броницкий, глянул не на капитана, а сквозь него и шаткой поступью отправился к своей машине…

Глава шестая

Дело обретало зловещий оттенок. К тому же становилось делом чести. Очередная выволочка от Броницкого состоялась в его кабинете. Даже не выволочка, гораздо хуже – леденящая паника, скрывающаяся под маской ярости. Броницкий орал, а глаза умоляли: найди же этого упыря!

– Ты понимаешь, что теперь будет? – выхаркивал подполковник, не в силах усидеть на месте. – Нас с тобой в труху сотрут! Им не нужны будут никакие убийцы – им нужны будут крайние! И мы с тобой – идеальные кандидаты! Ты, я и весь этот гребаный отдел!

В отделе уголовного розыска никто не кричал. Все сидели тише воды ниже травы. Сиротин решал мировую моральную дилемму – лицо его то и дело меняло цвет. За этим парнем требовался глаз да глаз. Особенно за тем, что он в сердцах мог выдать.

– Пока работаем? – осторожно спросила Светлана.

– Пока работаем, – огрызнулся Некрасов.

– Но скоро нас всех разгонят? – уточнил Сиротин.

– Да.

– Куда пойдем, когда нас всех уволят? – спросил Скляров. – Картошку будем разгружать в овощном магазине?

– Никуда не пойдем, – буркнул Некрасов. – Разве что раз в сутки – в тюремный двор. Небо будет в клеточку, а друзья в полосочку. Наиболее виновные встанут к стенке. У нас есть бледный шанс избежать всей этой перспективы, если немедленно начнем работать.

– Не могу поверить, – покачал головой Ветлужный. – Василий Иванович оказался в этой теплой компании… Я ведь помню, как он пришел сюда капитаном, дважды в день устраивал политинформации, гонял за то, что одеты не по форме, что газету «Правду» не выписываем… Жалко, нет его больше. Он в чем-то был неплохим человеком…

– Отставить некрологи, Савелий Петрович! – резко отозвался Андрей. – Мы все знаем и помним Василия Ивановича, все согласны, что в глубине души он был хорошим человеком, всячески поддерживал линию партии и был непримирим к отдельным недостаткам. Но Василия Ивановича больше нет. А мы пока есть. Так что бросаем это нытье, давайте к делу. Нужна связь. Теперь не только Щадрина и Нестеренко, но их обоих с Головашем. Бубу и Шило пока уберем за скобки – не убегут. Партийный деятель, депутат и заместитель начальника горотдела милиции. Что между ними общего?

– Представители власти, – сказал Сиротин. – Не самого высокого ранга, но все же.

– Это понятно. Но что их могло объединять? Нужно копать. Рыболовный клуб, кружок кройки и шитья, клуб любителей поэзии Серебряного века… Где их видели всех вместе? Может, не было никакого кружка, а участвовали в общей махинации?

– Ай-яй-яй, Андрей Николаевич, – покачала головой Светлана.

– Да знаю я, – рассердился Некрасов. – Представители нашей власти – честнейшие люди. Светлана, не зли меня! Мы ищем убийцу или что? Давайте без этих штучек, а будем называть вещи своими именами. В нашей жизни есть место всему. А также человеческим слабостям и соблазнам. Нужно поговорить с женами – Ириной Викторовной Щадриной и Марией Степановной Головаш.

– Да хоть с Ларисой Альбертовной Нестеренко, – хмыкнул Сиротин. – Тупиковая ветка, командир, помяни мое слово. Но согласен, отработать нужно все.

– Второе, – гнул свою линию Некрасов. – Отработать не только их совместное настоящее, но и их совместное прошлое. То есть углубиться в детали их биографий. Возможно, найдутся точки пересечения. Материалы мы получим – пусть только попробуют не дать.

Внезапно он осекся, задумался. Мысль, витавшая на периферии сознания, оформилась. Дядя Степа описывал мужика в переулке – крепкий, среднего роста, с широким лицом, равнодушным взглядом. Свидетель на Каче – как там его, Юрий Никифоров? – видевший Щадрина живым за минуту до его смерти, а также лицезревший предполагаемого убийцу… вполне соответствовал приметам. Да, таких в одном Качинске тысячи, но все же… У свидетеля был странный взгляд – смотрел спокойно, ничего не боясь, повествовал размеренно. А его ведь опрашивали в связи с делом об убийстве! Не хочешь, а заволнуешься. Нет, слишком как-то…

– Забыл, что хотел сказать, Андрей Николаевич? – оживилась Светлана.

Андрей помедлил, но все-таки рассказал эту странную историю. Народ задумался.

– Свидетель представился Юрием Никифоровым – командированным, – добавил Некрасов. – Из какого города – не сказал. Документов при себе не имел. Проживал якобы на Малютинских дачах – а там хренова туча дач. Прибыл перенимать опыт в сфере добывающей промышленности, а в районе просто куча добывающих и обрабатывающих предприятий. Мутный тип. Теперь жалею, что не проверили.

– Это он, что ли, всех убивает? – недоверчиво спросил Скляров.

– Позволь усомниться, – сказала Светлана. – Я понимаю, что нам нужна хоть какая-то зацепка, но… обычный свидетель. Ну, спокойный – бывает. И не связывай его с тем мужиком из переулка. Мало ли крепких, невысоких и с широкими лицами? Если он убил Головаша, зачем вернулся? Посмотреть, как мечется милиция? Что-то оставил под забором? Ты убедился, что ничего он там не оставлял. И внутри участка не валялись ценные улики. Если он прикончил Щадрина, то к чему ломать эту комедию? Сидеть на том берегу, ждать, пока его пригласят в качестве свидетеля…

– Он и не напрашивался, – вспомнил Пантелей. – Сидел себе. Я с ним заговорил – он начал вспоминать… В самом деле, чушь какая-то, Андрей Николаевич. Зачем бы он сидел и ждал? В этом есть смысл? Посмотреть, как по другому берегу бегает милиция?

– А вам не кажется, что с нами играют? – вдруг подал голос доселе молчавший Сиротин. – За действиями милиции внимательно наблюдают. Может, он от этого удовольствие получает? Или еще какую-то цель преследует? Я не всегда согласен с нашим начальником, но сегодня не спешил бы возражать. Согласитесь, нас ведь изобретательно водят за нос.

Наступило молчание. Люди усердно напрягали головы, хотя, возможно, кто-то делал вид.

– Как бы то ни было, а проверить надо, – сказал Некрасов. – С этим, думаю, все согласны. Светлана права – нам бы хоть за что-то зацепиться. Пантелей, займись. Походи по предприятиям – был ли такой командировочный Юрий Никифоров? Пошустри по дачам – с той же целью. Объем велик, но прошу – не делай такое лицо, не разжалобишь. Почему не поработать, Пантелей?

– Тут есть еще кое-что, – вдруг, откашлявшись, заговорил Ветлужный, и все удивленно уставились на него. – Что вы на меня так смотрите? – рассердился пожилой опер. – Не хотите, не слушайте. Но