Тайный ликвидатор - Валерий Георгиевич Шарапов

– Трави, Савелий Петрович, – разрешил Андрей.

– Спасибо тебе покорно, начальник, от души, так сказать… В общем, обитал в наших палестинах некто Самсон – урка среднего пошиба. Поножовщина, кражи, грабежи – полный багаж, так сказать. На зонах мотался по всей необъятной Сибири, но всегда возвращался в родной Качинск. Фамилия у него – Самсонов. Еще брат у него был, пошел по стопам старшего родственника, потом, после пары мелких отсидок, ходили слухи, что завязал. Бандитствовали, кстати, вместе – ну, когда Самсонов-старший не сидел. Потом они пропали из поля зрения, такое бывает – я же не сторож братьям нашим меньшим… И вот что я буквально сегодня вычитал в старых делах… Самсон откинулся семь месяцев назад – под амнистию попал. Вроде уехал куда-то за Байкал, но я наткнулся на донос стукача с погремухой Васяня – тот якобы своими глазами видел Самсона в Качинске. И вот что странно – в делах последних месяцев кликуха «Самсон» нигде не фигурирует. Исправился? Да ну, глупость! Грохнули недоброжелатели? Вариант. Но труп бы где-то всплыл – не умеют наши урки прятать нормально своих конкурентов. Возможно, обитает по-тихому в Качинске или где-то рядом. Про братца его Антоху тоже сведений нет – не сажали, не убивали. Могут вместе обитать – помнится, у них была трогательная братская любовь.

– И к чему этот долгий заход? – спросил Андрей.

– Самсон-старший ножички любил – особенно стилеты. Целую коллекцию собирал. Страсть у него такая. А к стилетам – особенно. Возился со своей коллекцией, затачивал, шлифовал, ухаживал как за детками малыми. И в ход, конечно, пускал, не без этого. Орудовал стилетами, кстати, мастерски, хвастался, что человека от уха до уха проткнуть может. Протыкал ли – честно говоря, не знаю. Но тяжелые телесные наносил охотно. Я тут подумал грешным делом, Андрей Николаевич, а вдруг Самсона-старшего кто-то нанял? Денег заплатил, вот он и тихарится – не видно его и не слышно. Видимо, хватает на жизнь. Сам посуди, от Бубы Самсон точно не в восторге – Буба любил по чужим полянам топтаться. Чего-то не поделили – и с радостью его пришил. Шило тоже мог оказаться поперек дороги. А потом работал, как было заказано: товарищ Щадрин, семья Нестеренко, товарищ Головаш…

– Замочил заместителя начальника городской милиции? – с сомнением произнес Сиротин. – Не хочу вступаться за милых сердцу уркаганов, но они весьма неохотно убивают ментов. Менты такого не прощают.

– Дело оплаты и волевых качеств, – пояснил Ветлужный. – Я не настаиваю, товарищи, но всплыл в памяти этот чертов Самсон… А вдруг это он, Андрей Николаевич? Схема, понятно, не его, кто-то за ним стоит, но Самсон ведь знает, кто за ним стоит?

– Может и не знать, – задумчиво изрекла Светлана.

На лицах присутствующих застыл скепсис. Слишком удобная версия, прямо в руки просится, как ласковая кошка. Андрей был уверен: найдутся желающие сделать из Самсона козла отпущения. Но тема тем не менее вызывала интерес. С Самсоном стоило как минимум поговорить…

За забором гудел городской рынок. В узком переулке, огороженном бетонными заборами, громоздились забитые до краев мусорные баки, высились составленные друг на дружку поддоны и деревянные ящики. Пахло не очень изысканно. Сюда стаскивали с рынка мусор дважды в день, и здесь он мог копиться неделями. Андрей курил, боясь к чему-либо прислоняться. «Секретный сотрудник» видел его в базарных рядах, понял, что пришло время встречи. Тщедушный мужичонка поозирался и свернул с улицы, сделав, насколько возможно, страдальческое лицо. Малосимпатичный, лысоватый, с прыщом на веке – он смотрелся так себе. Кличка Фальцет, по метрике, полученной при рождении, Шевельков Георгий Евсеевич. Вроде как в завязке, работал грузчиком на рынке, однако имел доступ в уголовную среду, что бы он там ни свистел.

– Андрей Николаевич, гражданин капитан, вы чего тут ходите? – заныл стукач высоким голосом. – Мне хана, если нас засекут вместе… Мы же договаривались, что позвоню…

– Ладно, не фони, – поморщился Некрасов. – Знаю я твое «позвоню» – годами ждать можно. Фальцет, ты не обнаглел? Не забывай, показания на тебя лежат в сейфе, и дать им ход – дело пары минут.

Фальцет попался на мелкой афере с продажей рыбы, Андрей избавил его от необходимости сидеть в тюрьме, взяв обещание, что тот будет поставлять только свежую и достоверную информацию. Фальцет божился, что-то скидывал, но фактически толк от него был небольшой.

– Андрей Николаевич, я все помню, все знаю… – пугливо тараторил стукач. – Но вы же видите, я давно отошел от дел, арбузы на рынке бросаю, таскаю мясные туши…

– Тогда зачем ты мне, раз такой честный? – пожал плечами Андрей. – Живи, Фальцет, наслаждайся последними денечками на воле. А задумаешь свалить – ох, быть беде…

– Да никуда я не свалю, Андрей Николаевич… – Стукач преданно заглядывал капитану в рот. – Я ваш, навеки ваш… Вы обещали, что отпустите меня…

– Если принесешь серьезную пользу, – назидательно пояснил Некрасов. – В чем она, твоя польза, дружище? Твоя мелочовка меня решительно не устраивает. Да ты и сам не кретин, понимаешь. По Бубе и Шилу что есть?

– Пока ничего, Андрей Николаевич, ну правда, я носом землю рою, и как что-то появится, вы первым узнаете…

– Смотри, Фальцет, скоро лопнет мое ангельское терпение. Ладно, я сегодня по другому вопросу. Самсон – знаешь же такого? Григорий Самсонов. А также его брательник Антоха. Весьма уважаемые в вашей среде люди.

– И что? – насторожился Фальцет. – Ну, слышал вполуха о таких.

– Не свисти, – поморщился Андрей. – Помни, Фальцет, я не шучу насчет твоего дела в сейфе.

– Ну Андрей Николаевич, – заныл стукач. – Вы же знаете, что я всегда всей душой, но это…

– Может, все-таки подружимся, а, Фальцет? Обоим будет лучше. Ты мне, я тебе, понимаешь? Помогаешь мне сейчас, помогаешь мне по Бубе – и пляши на все четыре. Хочешь – в Сочи, не хочешь – арбузы до конца дней швыряй. Слово русского офицера. Не убеждает? Хорошо, зуб даю, мамой клянусь, и век воли не видать. Так лучше? Так что думай, Фальцет. Где нынче обретаются Самсон с брательником?

– А на хрена он тебе? – обреченно вздохнул стукач. – Ты же по убийствам, бандитизму, все такое. Я слышал, что Самсон от беспредела отошел, мутит какие-то схемы на продуктовой базе – он ее начальника за яйца держит – и брательника туда пристроил, чтобы на виду был. Слышал, что деньжат хотят скопить и в Крым податься – на постоянное проживание, так сказать…

Последнее заявление не понравилось, но версию следовало отработать до конца.

– Фальцет, так мы договорились или я пошел?

– Подожди,