За стеной - Валентина Каримова

— Ненавижу таких, как ты. Знаешь, до чего ты меня довела? Я — нормальный, безобидный человек — замыслила кое-что ужасное. Ты знаешь, что дочь твоей бывшей няньки — подруга племянницы моего отца? Не знаешь. Через неё я узнала отличную новость, что ты лечилась у Льва Эдуардовича. Представь себе, я тоже у него лечилась. Возможно, ты не помнишь, но была в старших классах история, которую долго обсуждали в нашем городишке — как я пыталась порезать себе вены. Это было из-за Стаса…

Да, точно. Помню эту историю: Настю вовремя обнаружили и успели спасти. Мы потом чурались её, обходили стороной, считая странной, и как раз после этого она перестала появляться в нашей компании.

— Я не знала: что же мне такого придумать, чтобы отвадить от тебя Стаса раз и навсегда? Как ни крути, а получалось, что единственный выход — избавиться от тебя. Насовсем. Оставалось только решить, как это сделать таким образом, чтобы на меня никто не мог и подумать. Как-то раз мне пришла в голову мысль про дневники. Я знала, что Лев Эдуардович любил давать своим подопечным задание заполнять дневники воспоминаниями. Потом аккуратно расспросила Стаса и узнала, что ты продала квартиру бабушки и оставила здесь только старый деревенский дом. У меня почти не было сомнений, где нужно искать дневники, если, конечно, они есть. Как ты, наверно, уже понимаешь: я оказалась права. Прочитав их от корки до корки, я тут же придумала отличный план, как свести тебя с ума, используя квартиру, которую приобрёл Стас за моей спиной. Жить там он пока не мог — квартира была приобретена без ремонта, только в черновой отделке.

Услышав об этом, мне стало ясно, как Стас узнал моё место жительства: он был подписан на мой канал и следил за всеми новостями. Стараясь создать «эффект близости» с подписчиками, я щедро делилась личной информацией — сообщила, что у нас с мужем новоселье и даже выложила несколько видео с видом на дом и район.

— Как же меня порадовало, что твоя мамаша была чокнутой! — злобно усмехнулась Настя. — Это было прям то, что нужно. Я решила провести эксперимент, чтобы доказать и себе, и тебе, какая ты слабая и никчёмная. Я мечтала увидеть, как ты сломаешься. Так же, как когда-то сломалась твоя мать. Причём меня бы устроил любой результат — и если бы ты свела счёты с жизнью, и если бы угодила в психушку.

Я медленно повернула голову в её сторону. Глаза Насти смотрели зло, губы сжались в тонкую нитку. Почти физически я ощущала исходящую от неё ненависть.

— Квартира пришлась как нельзя кстати. Как будто сама судьба в моём лице хотела проучить тебя, чёрствую и эгоистичную суку. Я сняла квартиру в доме напротив, оттуда было удобно наблюдать за твоими окнами: если свет горел, я понимала, что ты дома, если нет — значит, куда-то ушла. Когда было можно, я приходила в соседнюю квартиру, чтобы проверить аппаратуру.

«Ты или твой сообщник» — мысленно добавила я, стараясь не поддаваться панике.

— П-петля… — попробовала сказать вслух и у меня получилось!

— Да, петля моих рук дело. Неплохо я придумала, да? — Настя усмехнулась и в этот момент очень походила на сумасшедшую.

Я не сводила с неё глаз, пытаясь незаметно шевелить пальцами на ногах. Кажется, к ним тоже постепенно возвращалась чувствительность.

— Я следила за тобой, когда ты выскочила из такси на мосту. О, тогда я почти праздновала победу! Думала, что ты уже всё, решилась… Как было бы здорово, свалились ты тогда вниз! Стас поплакал бы у меня на груди, а потом привык бы жить без тебя. Но ты и здесь подложила мне свинью. Твой чёртов любовник в последний момент спас тебя, чтоб ему провалиться! Мне пришлось менять свой план. Раз ты передумала прощаться с жизнью, я решила, если слетишь с катушек и муж отправит тебя в психушку, это тоже меня устроит. Всё шло неплохо, пока ты не додумалась расковырять стену. Чёрт! Как же я тебя ненавижу!

Внезапно она ударила кулаком по кровати рядом со мной. Я вздрогнула, но уже не могла остановиться:

— Т-типо… типо-гра…

— Ну, конечно, в типографию ездила я, неужели тебе это ещё не ясно? У меня были ключи от твоей квартиры, а значит, и доступ ко всему твоему — вещам, телефону, ключам от машины. Я тихонько заходила, когда ты спала, наклюкавшись виски, или когда отмокала часами в ванной.

Всё ясно. Машку ограбил не случайный налётчик, а сообщник этой чокнутой. Скорее всего, так она и заполучила ключи.

— В общем, ты спутала мне все карты. Но ничего, всё равно я умнее тебя. Мне ничего не стоило придумать новый план, который, на мой вкус, даже лучше.

Настя наклонилась к моему лицу, заглядывая в глаза, и меня передёрнуло от отвращения.

— Ты убила Стаса, — заявила она, противно ухмыляясь, — и твоё место — за решёткой. Ой, как жаль!

С холодной уверенностью смотря ей прямо в глаза, я отрицательно покачала головой. Страх вдруг непостижимым образом куда-то улетучился, оставив место решимости. Я была уверена, что не убивала. Как я могла это сделать, если меня кто-то ударил по голове, а пришла в себя я уже на кровати?

— Ты… — сказала я, — ты… у-уби-йца.

Настя отстранилась:

— Стас сам виноват. Я хотела дать нашим отношениям ещё один шанс, а он сказал, что ему это не нужно. Не понимал, дурачок, что назад уже пути нет: он мой и всегда будет только моим.

Я смотрела на неё расширенными от ужаса глазами и без сомнения видела перед собой настоящее, истинное сумасшествие.

— Но оставим это между нами, девочками. Для всех остальных убийцей Стаса будешь ты, — заявила Настя и подмигнула мне. — Я не просто так сейчас всё это рассказываю, а чтобы ты знала, что я, бывшая толстая серая мышка, тебя переиграла.

Не сводя с неё глаз, я отрицательно помотала головой.

— Не спорь, — её тон тут же сменился с желчно-любезного на непререкаемый. — У меня всё спланировано. Уже очень скоро ты сможешь в этом убедиться.

Она помолчала немного, заметив нарастающий во мне страх и наслаждаясь этим, а потом продолжила:

— Многим известно, что Стас сходил по тебе с ума. Я тоже расскажу в полиции: дала мужу развод, так как не желала мириться с тем, что он одержим другой женщиной. Думаю, вчера ты наверняка спрашивала одноклассников про Стаса, и они охотно подтвердят это потом в полиции. Сегодня ты купила нож, которым был