За стеной - Валентина Каримова

Следующим свидетелем выступал какой-то медик:

— В крови подсудимой обнаружилась комбинация препаратов, вызывающих выраженный седативный и парализующий эффект. Это позволяет предположить, что она была обездвижена не менее получаса. Кроме того, в затылочной области зафиксирована гематома, характерная для удара тупым предметом.

— Подскажите, — вступил наконец в разговор мой адвокат, — как быстро после внутривенного введения, начинают действовать подобные препараты?

— Это препараты быстрого действия, они достигают максимальной концентрации в крови примерно через минуту после введения.

— Правильно я понимаю, что уже через минуту человек частично обездвижен и не в силах, например, нанести удар?

— Да, всё верно.

— Теоретически может ли человек за ту минуту, пока препараты не начнут своё действие, двигаться и, допустим, нанести всего один удар ножом? — тут же влез прокурор.

— Теоретически, может, — кивнул эксперт.

Я разглядывала пол под ногами. В груди щемило от чувства безнадёжности. Мой адвокат не вызывал у меня доверия: его усилия казались недостаточными, формальными. Неудивительно — он получал оплату за каждый визит и заседание, а не за результат. Почти за шесть месяцев этого ада я сменила трёх защитников, но уверенности в удачном исходе дела у меня так и не появилось.

Следующим свидетелем был продавец из магазина «Тысяча мелочей». Мужчина опознал нож и поведал суду, что я показалась ему в то утро немного странной, чем-то очень озабоченной. Конечно же, он хорошо меня запомнил: женщины редко покупают складные ножи, тем более в воскресенье утром.

Меня охватило оцепенение. Я сидела неподвижно, не поднимая взгляд и чувствуя, как с каждым новым свидетелем моя надежда тает, превращаясь в ничто. "Не вздумай реветь, как белуга, у всех на виду!" — возник в моей голове голос бабки. В моменты самобичевания он всегда возникал. В последние месяцы — особенно часто.

Сторона обвинения привлекла к даче показаний и Светку. Когда она появилась в зале, я, наконец, подняла взгляд. Заняв место за трибуной, и намеренно избегая смотреть в мою сторону, бывшая одноклассница подтвердила суду: вечером, накануне убийства, я приставала ко всем с расспросами о Стасе, а позже даже попросила её лично найти его адрес.

— Светлана, вы учились с подсудимой одиннадцать лет в одном классе, — обратился к ней прокурор. — Как бы вы могли описать её характер?

— Протестую, — вступился мой адвокат. — Это не имеет отношения к делу.

— Протест отклонён, — отрезала судья.

— Ну… — Светка нервно переступила с ноги на ногу, — даже не знаю, что сказать.

— Какими были ваши взаимоотношения с подсудимой?

— Не было у нас особо никаких отношений. Алина была популярна в школе, но дружила только с избранными, я в их число не входила.

— Кто из класса общался с ней ближе всего?

— Стас Ерохин и Маргарита Мамаева. Насколько мне известно, после школы Маргарита вышла замуж за турка и уехала за границу. Остальные ребята из её компании учились в других классах.

— Как вы могли бы охарактеризовать подсудимую? Может, вы наблюдали у неё когда-либо склонность к агрессии?

Светка задумалась, а потом выдала:

— Могу охарактеризовать, как надменную, холодную, заносчивую. Насчёт склонности к агрессии не скажу, но самоутверждаться за счёт других Алина всегда любила.

Я непроизвольно дёрнулась, как будто получила удар наотмашь.

— Поясните, пожалуйста, суду вашу последнюю фразу.

— Ну, не знаю, как пояснить… Короче, она самая настоящая интриганка — ей нравилось сплетничать и настраивать одних против других, давать кому-то обидные клички и тому подобное.

— Протестую, — снова подал голос мой адвокат. — Это домыслы. Субъективная оценка.

— Протест отклонён. Вопросы помогают установить мотив и поведенческие паттерны подсудимой, — непререкаемым тоном заявила судья и обратилась к Светке: — Приведите примеры, при каких обстоятельствах подсудимая проявила эти качества.

Когда Светка начала вспоминать то, о чём я уже давно забыла, у меня внутри всё сжалось. Её рассказы всплывали один за другим и наверняка выглядели для присутствующих подлинными, не выдуманными. Я и не догадывалась, сколько обид у неё накопилось ко мне за наши школьные годы. Светка с упоением выставляла меня перед судом в неприглядном свете, но самое ужасное — я не могла твёрдо признаться даже самой себе, что всё это на сто процентов неправда. Чувство стыда грызло мою душу, подобно крысе, добравшейся до добычи — яростно, безжалостно, неистово.

Я пыталась, но не могла найти себе оправдание. Как ни крути, а человек в шестнадцать и семнадцать лет — это уже не ребёнок, почти взрослый, который понимает, что делает, и отдаёт отчёт своим поступкам.

Когда Светка, наконец, покинула трибуну, я смогла перевести дух, только теперь заметив, в каком напряжении находилась всё это время. Спину и лопатки свело тупой болью, шея затекла. Я повела плечами, поморщившись.

Следующей в зал заседания зашла Марина Ивановна — мать Стаса. На меня словно вылили ведро с ледяной водой — я вся подобралась и замерла. А потом снова уставилась в пол, не выдержав взгляда несчастной матери.

Конечно же, всплыла та история с воровством из магазина. Марина Ивановна всё подтвердила. Она, как и Настя, была уверена: я плохо влияла на Стаса и каким-то непостижимым образом могла внушить ему что угодно, заставив плясать под свою дудку.

— Марина Ивановна, вы знали о том, что ваш сын приобрёл новую квартиру в городе? — поинтересовался прокурор.

— Да, конечно. Я присутствовала при продаже. Квартира ведь была оформлена на моё имя.

— Как ваш сын объяснил покупку и то, что решил оформить недвижимость на вас? По закону он должен был взять согласие на сделку у своей супруги Анастасии Ерохиной.

— Ну… у него были средства, которые сын получил в наследство, его жена к ним отношения не имеет. Вот на эти средства и была куплена квартира.

— Как вам кажется, почему Станислав решил вдруг купить квартиру в другом городе? Он собирался переезжать?

— Я не знаю почему. Про переезд первый раз слышу.

— Вы не спрашивали об этом у сына?

— Нет. Я решила, он знает, что делает. Покупка квартиры — это отличная инвестиция, согласитесь?

— Безусловно.

— Марина Ивановна, — обратился к ней мой адвокат, — на ваш взгляд, какие отношения были у вашего сына с женой? Полгода назад они развелись… вы знаете, в чём причина?

— Протестую! — возразил прокурор.

— Протест отклонён. Свидетель, отвечайте на вопрос, — сказала судья.

— Да, я знаю, в чём причина — эта вертихвостка опять взялась за моего сына…

— Расскажите, пожалуйста, подробнее: у вас есть факты, доказывающие это? Видели ли вы, где и когда потерпевший в последний раз встречался с подсудимой? Есть ли тому, кроме