За стеной - Валентина Каримова

Марина Ивановна недовольно поджала губы, помолчала немного и признала:

— Нет. Но Стас признался Насте, своей жене, что всё дело в этой, — она махнула рукой в мою сторону. — Из-за неё они и разошлись.

— Сын сам сказал вам об этом? — уточнил адвокат.

— Нет, говорю же, причину развода я узнала от невестки.

— То есть, правильно понимаю: вы точно не знаете, что подсудимая и потерпевший в последнее время возобновили общение? Это лишь ваши домыслы?

Раздражение Марины Ивановны почти физически ощущалось в воздухе. Она выдержала паузу, видимо, чтобы взять себя в руки и сказала на выдохе:

— Сама я не видела, что сын общается с этой… с подсудимой.

— У меня всё, — подытожил адвокат.

Когда мать Стаса покинула зал, я смогла дышать легче.

Судья объявила перерыв на час, после чего должно было начаться самое интересное — рассмотрение алиби Насти Ерохиной.

Настя не солгала, когда говорила мне, что подготовилась. По её версии, утром во время убийства, она находилась в своей квартире, что подтверждалось следующими фактами: в десять часов три минуты курьер из службы доставки супермаркета привозил ей домой продукты, а в десять часов сорок пять минут в её квартиру прибыл сборщик мебели для монтажа шкафа-купе. Он покинул квартиру в двенадцать часов десять минут, и, с его слов, во время сборки хозяйка находилась на кухне. Данные биллинга телефона Насти и её активность в соцсетях дополнительно подтверждали, что в указанный период времени её смартфон находился в квартире.

Первым свидетелем вызвали курьера из службы доставки — молодого парня восемнадцати лет. Выяснилось, что Настя давно пользуется услугами этой службы, оформляя заказы в мобильном приложении. Оплачиваются они дистанционно, нужная сумма автоматически списывается с привязанной карты, соответственно, никаких документов о получении заказа, где стояла бы её личная подпись, нет, только электронный чек.

— Как давно вы работаете в доставке? По указанному адресу были впервые? — уточнил мой адвокат.

— Работаю уже седьмой месяц. Нет, по этому адресу был много раз.

— Расскажите, кто обычно принимал у вас пакеты?

— Женщина.

— Одна и та же?

— Ну… да.

— Опишите её.

— Ну… обычная женщина. Не очень старая… со светлыми волосами. У меня столько клиентов за день! Я вижу их мельком, пару секунд, и не запоминаю.

— Получается, вы уверены только в том, что дверь открыла женщина? А в том, что ровно та же женщина, что и ранее, не уверены? — наседал мой защитник.

Молодой человек явно чувствовал себя неуютно под таким давлением. Нервно теребил край ветровки, вряд ли обращая на это внимание.

— Итак, вы можете с уверенностью утверждать, что дверь вам в указанные дату и время открыла именно Анастасия Ерохина?

— Ну… она была похожа на ту, что раньше.

— «Похожа» — это не доказательство, — отрезал адвокат. — Напоминаю, что слушается дело об убийстве, и цена ошибки в показаниях может быть очень и очень высока.

— Я не уверен, что это была та же женщина, что и до этого. Вроде похожа, но точно не скажу, — сдался курьер. — В квартире был полумрак, свет она не включала, было плохо видно.

— Благодарю. У меня больше вопросов нет.

Следующий свидетель — сборщик мебели — видел клиентку впервые и не смог описать черты её лица. Хорошо запомнилось ему только ярко-жёлтое полотенце на голове женщины, создававшее впечатление, что она только вышла из душа. Без лишних слов та провела его к месту сборки шкафа, затем ушла на кухню и не появлялась до конца работы. При приёмке хозяйка лишь мельком осмотрела результат и сразу проводила мужчину к двери. Оплата, как и в истории с доставкой, была произведена заранее с карты Насти.

Ещё одна примечательная деталь: камера на первом этаже подъезда, где проживает Ерохина, вышла из строя вечером накануне убийства. Как выяснилось на другой день, кто-то перерезал кабель.

В свете новых обстоятельств судья объявила перерыв. Под конвоем меня проводили в комнату ожидания — маленькую и обшарпанную, где из мебели были только стол и стул.

Не в силах усидеть на месте, я подошла к окну, забранному решёткой. На улице стояла осень. Такая, какую я люблю — мягкий солнечный свет, пробивающийся сквозь разноцветную листву деревьев, лёгкий ветерок, несущий аромат земли и прелых листьев. Как же там, за окном, хорошо! Вот бы очутиться сейчас в парке на лавочке… и побыстрее забыть всё случившееся, как кошмарный сон.

— Алина, наши дела не так плохи, — услышала я за спиной довольный голос адвоката и с сожалением отвернулась от окна. — Мы ещё поборемся!

— Хорошо, — сказала я без особых эмоций и опустилась на стул. Сегодняшнее заседание оказалось, пожалуй, самым тяжёлым. Чувство было такое, что из меня выжали все соки, оставив только сухой, как бумага, жмых.

— Сегодня самое время, чтобы использовать наш туз в рукаве, — продолжал адвокат. — Если всё пройдёт как надо, вам изменят меру пресечения. В любом случае я уверен, что Новый год вы будете встречать дома.

Я промолчала. До Нового года три месяца. Целых три месяца, которые пройдут в СИЗО и бесконечных заседаниях суда. «Как же я устала…».

— Уважаемый суд! Позвольте заявить ходатайство, — обратился к судье мой адвокат сразу после перерыва.

— Слушаю, — ответила судья.

— В целях всестороннего и объективного рассмотрения дела прошу вызвать в качестве свидетеля Григорьева Матвея Ильича.

— Обоснуйте, пожалуйста, необходимость его допроса.

— Данный свидетель, по имеющейся у стороны защиты информации, располагает сведениями, имеющими значение для дела.

— Какие конкретно сведения он может сообщить? — строго уточнила судья.

— Свидетель Григорьев может дать показания о том, что за обвиняемой на протяжении длительного времени велась слежка Анастасией Ерохиной и её сообщником. Эти сведения имеют прямое отношение к предмету доказывания и способны поставить под сомнение версию обвинения.

— Сторона обвинения, каково ваше мнение по заявленному ходатайству? — обратилась к прокурору судья.

Тот встрепенулся:

— Возражаю, уважаемый суд. На данный момент в материалах дела нет указаний на то, что новый свидетель обладает релевантной информацией. Кроме того, сторона защиты не объяснила, почему не заявила это ходатайство ранее — на стадии предварительного следствия.

Мой адвокат возразил:

— Уважаемый суд, отказ в допросе свидетеля, чьи показания могут иметь существенное значение для дела, ограничит право обвиняемой на защиту и на представление доказательств. Также прилагаю письменное ходатайство с указанием данных свидетеля и сути его показаний.

Судья взглянула поверх очков на одного, потом на другого, после чего стукнула молотком:

— Суд удаляется в совещательную комнату для вынесения решения по заявленному ходатайству. Прошу всех оставаться на местах.

В зале повисла напряжённая тишина, иногда нарушаемая чьим-то покашливанием.