Зарубежный детектив 2026-21 - Кейт Родс

«Вот почему мне так не нравилось быть репортером. В ответ на свои вопросы всегда слышишь не то, что надо» — эта мысль промчалась в ее голове, словно таракан, напутанный вспыхнувшим светом и пытающийся спрятаться в темной трещине. Но Тесс успела поймать ее. Не нравилось быть репортером? Нет же, она обожала свою работу. Она очень старалась. Это была единственная роль, в которой она могла себя представить. Она была репортером, потому что… потому что…

Потому что Уитни хотела стать репортером, а ты не могла не соперничать с Уитни. Потому что Джонатан был репортером, а ты когда-то любила его и хотела, чтобы он любил тебя. Потому что Джеймс М. Кэйн был репортером, учился в вашингтонском колледже, а потом начал писать отличные книги и жил интересной жизнью. Ты хотела быть писателем со стабильной зарплатой. Так ты не стала репортером. И писателем. Так ты стала трусихой, лгуньей. Суррогатом.

Отправив почту, она поехала домой и плюхнулась на кровать. Она не тренировалась целых пять дней — после того, как погиб Джонатан, — и мало ела. Тело казалось слабым и хрупким, желудок был совершенно пуст — ощущение такое, как при атрофии мышц. Эффект от тренировок пропадает через семьдесят два часа. Тесс поругала себя, а потом попыталась вспомнить, когда она в последний раз обходилась без пробежек и гребли более трех дней. Оказалось, лет пять назад, когда она потянула лодыжку. Но даже тогда она делала скручивания бицепсов с банками консервированных помидоров и пыталась подтягиваться на дверной раме.

Она встала, полная решимости устроить пробежку, но ноги казались резиновыми. Несмотря ни на что, она вышла из квартиры и пошла по улице. Сначала на север, потом на восток. Районы, через которые проходил ее путь, породили миф о Балтиморе — местечке, напичканном достопримечательностями, о которых не писал только ленивый из тех, кто когда-либо махал кулаками у Обриски. Там были мраморные ступени, знаменитый этно-микс, зеленые просторы Паттерсон-парка. Издалека все выглядело вполне прилично. Но Тесс знала, что в аллеях подростки курят «ангельскую пыль» и крэк, что в Паттерсон-парке уже никто не гуляет из-за криминала. Все меньше и меньше женщин отскребали свои мраморные ступени каждый день. Загадили даже изображение Элвиса — его пришлось перерисовывать. А если уж балтиморцы подняли руку на Элвиса, пиши пропало.

Она прошла мимо старой больницы Фрэнсиса Скотта Ки, прошла Гриктаун. В воздухе стоял аромат виноградных листьев, жареной баранины, картофельных оладий, а у бразильского ресторанчика она унюхала запах подгоревшей свинины, в котором узнала «национальное бразильское блюдо». По дороге ей попалась таверна «У Чесника». Может, эту забегаловку держит отец Сесилии. Она добралась до Дандолка, вниз по Холаберд-авеню, и нашла маленький уродливый домик, в котором жил Абнер Маколи.

Дверь открыла миссис Маколи с прической на несколько сантиметров выше, чем помнила Тесс.

— День добрый, — сказала она. — Он не слишком хорошо себя чувствует, вряд ли сможет разговаривать.

— А ему и не надо разговаривать. — Тесс довольно бесцеремонно протиснулась мимо миссис Маколи и прошла в гостиную.

Мистер Маколи выглядел еще хуже, если такое возможно. Серее, тоньше, слабее — словно тень от человека. Тесс показалось, что, если она коснется его руки, та рассыплется, словно пыль.

— Мистер Маколи?

Он дремал и, вздрогнув, проснулся, сначала не узнав ее. Оглянулся, увидел жену и успокоился. Он не умер, он победил воинственного ангела, ждущего у врат рая.

— Вы получите свои деньги, мистер Маколи. Все, что вам причитается. Я поговорила кое с кем из юридической конторы, и мне пообещали, что все сделают. К следующей неделе.

Он улыбнулся. Тесс осторожно взяла его руки в свои. Ладони были все еще грубыми, хотя столько лет прошло, но с тыльной стороны кожа на ощупь напоминала папиросную бумагу. Она сжала его руки, прислушиваясь к дыханию в дыхательной трубке и скрипу кресла. По телевизору показывали старый сериал про Перри Мейсона. Тесс и забыла, что Реймонд Берр когда-то обладал темной зловещей красотой. И она забыла, каким женоподобным был Гамильтон Бергер.

— Я смотрел все серии, — прохрипел мистер Маколи. — Никогда не могу вспомнить, кто убийца.

Они смотрели кино вместе, молча. Когда Тесс была маленькой, она смотрела его с папой, и он, как и мистер Маколи, смотрел весь сериал. Она думала, что так оно и есть: в суде все сидят бок о бок, адвокатам часто приходится слышать довольно неожиданные ответы, и все решается, когда свидетель срывается в плач или крик. Где-то на задворках мысли она пыталась представить, как все это произойдет, когда судить будут Рока.

— Еврейская скотина, — внезапно произнес мистер Маколи.

— Перри Мейсон? Реймонд Берр? Гамильтон Бергер?

— Абрамович, — был ответ. — Еврейская скотина.

Маколи снова задремал. Тесс так и держала его за руку. Они думали, что она на их стороне, что она с ними.

— Вам нужно идти, — обеспокоенно прошептала миссис Маколи. Она боялась, что муж опять проснется, или же эта странная женщина в гостиной, вцепившаяся в руку ее мужа перед старым телевизором, испугала ее?

— Разумеется. — Тесс направилась к двери в сопровождении миссис Маколи. — Я просто хотела сказать ему. Вы не сможете получить всю сумму сразу. Выплаты будут осуществляться раз в три месяца на протяжении следующих нескольких лет. Чеки будут приходить из местного фонда, сотрудничающего с юридической фирмой. Так вы сможете получить деньги быстрее.

Эта идея пришла ей в голову совершенно внезапно.

Если Фонд Уильяма Три так щедро обходится со своими активами, почему бы им не выделить Абнеру Маколи его долю? Миссис О’Нил удивилась, но была рада помочь. Тесс будет молчать, пока Маколи будут получать свои чеки.

— Что вы будете делать? — спросила она у миссис Маколи. — С этими деньгами?

— Ой, да ничего. — Она пожала плечами, словно восемьсот пятьдесят тысяч долларов — это как побить тройку бубен. — Он уже слишком плох. Когда-то мы подумывали съездить во Флориду. Или еще куда-нибудь, чтобы прямо рядом с домиком была школа гольфа. А сейчас мне хотелось бы знать, что ему не так больно, как могло бы быть.

Тесс дошагала до Восточной авеню и села на автобус до дома. В магазине никого не было, кроме Кроу.

— Боже правый, — выдохнула Тесс, влетая во входную дверь. — Нам надо приплачивать за съемки в качестве моделей для местного колорита. Меня только что сфотографировали с продуктами. Я как парижанка с авоськой. Добро пожаловать в город-мечту!

— Как наше дело? — поинтересовался Кроу. Он оторвался от книги и одарил ее полновесной улыбкой, судя по всему, пытаясь приободрить ее. — Узнала что-нибудь новое?