Зарубежный детектив 2026-21 - Кейт Родс

Тесс заползла под одеяло, натягивая его на подбородок.

— Простите, Сесилия. Сейчас у меня нет настроения помогать вам. Может, вы придете как-нибудь потом?

— Кто сказал, что мне нужна ваша помощь? Неужели вам никогда не приходило в голову, что я тоже могу вам помочь?

Сесилия открыла газету. Это был последний вечерний выпуск, но Тесс не попала на первую полосу. В действительности, она оказалась в новостях штата рядом с картой погоды. Может, если бы она погибла, ей удалось бы забраться повыше.

— «Шестидесятидвухлетний мужчина, бывший заместитель директора школы, застрелился сегодня в районе Балтиморского водохранилища после нападения на женщину», — медленно прочитала Сесилия.

Заместитель директора? Тесс думала, что Майлз работал охранником в школе. Но это было лишь ее предположение, основанное на его нынешней должности. Майлз когда-то сказал: «Я работал в системе образования».

Сесилия, набирая скорость, продолжала читать, и в ее речи время от времени проскакивало балтиморское «о». Обычно она говорила почти без акцента, и на это ей пришлось положить значительно больше сил, чем на стрижку и возвращение к естественному цвету волос.

— «Теперь полиция пытается установить, имеет ли Фрэнк Майлз отношение к произошедшей недавно аварии, в результате которой погиб мистер Росс, свидетелем которой стала эта же женщина, Тереза Эстер Монаган. Мистер Майлз встречался с мисс Монаган, которая работает на адвоката Тинера Грея, когда та проводила рутинный опрос по делу об убийстве Майкла Абрамовича».

Сесилия бросила газету на постель.

— Это самая безграмотная статья, которую я когда-либо слышала, но я все равно не понимаю, зачем вам понадобилось приходить сюда сегодня и читать мне ее.

— Дело не в статье, а в фотографии.

Тесс взяла газету и увидела Фрэнка Майлза, улыбающегося своей мягкой улыбкой со служебной фотографии, которой было не меньше пятнадцати лет. «Хорошо, что система образования предоставила в газету именно ее, — подумала Тесс. — Интересно, были бы они столь услужливы, если бы он все еще работал на них?»

— Обычный снимок на документы. Подобная фотография есть в деле любого директора и его заместителя. Что в ней особенного?

— А то, что я бы не вспомнила его по имени, если бы не увидела фото. Я знаю Фрэнка Майлза. Он пытался присоединиться к ОЖНА. Абрамович защищал двоих мужчин, которые изнасиловали его дочь.

— Он что, знал настоящее название группы, или ОЖНА случайно оказалось ОЖНА?

— Этого мы никогда не узнаем. — Сесилия села на кровать. — Пру, разумеется, отказала ему, как обычно. Теперь я понимаю, что она, когда набирала группу, искала женщин, которые не будут лезть в финансовые дела организации. Она искала слабых, пассивных людей. Ей не нужны были те, кого она не сможет контролировать.

— Он разозлился, когда ему не разрешили присоединиться к группе?

— Нет. Он был очень мил, он все понял. Он принес шоколадные пирожные, поэтому Пру позволила ему остаться, всего один раз. Его дочь насиловали соседские парни, ее одноклассники, так и эдак. Она покончила с собой через месяц после того, как их оправдали. Пру сказала мистеру Майлзу, что ему следует обратиться в группу для родителей, чьи дети покончили с собой.

Тесс вспомнила его полутемную гостиную, пыльные фотографии на стене. «У меня нет детей, — сказал он ей тогда. — Только племянники и племянницы». Но там была красивая девушка в мантии выпускницы.

— Вы можете доказать это? Кто-нибудь еще его помнит?

— Я снова на несколько шагов впереди вас, — улыбнулась Сесилия. — Он заполнил регистрационный бланк, чтобы получать нашу рассылку. Сегодня, когда я увидела его, я заставила Пру отдать мне бланк. Она начала верещать, но я напомнила ей, что в ее теперешнем положении ей лучше не качать права.

Она показала потрепанный лист бумаги. У Фрэнка Майлза был аккуратный и разборчивый почерк. Тесс увидела его адрес в западном Балтиморе.

— Вы отнесете это в полицию?

— Это следующий пункт моего плана. Не то чтобы я заботилась о вашем друге, но я считаю, что никто не должен мотать срок за преступление, которого не совершал. Я хочу, чтобы все знали, что милый добрый человек потерял рассудок из-за того, что произошло с его дочерью. Если бы Абрамович заставил меня наложить на себя руки, я тоже хотела бы знать, что мой отец убьет его.

Тесс накрыла ладонью руку Сесилии.

— Я знаю, что вы ненавидели Абрамовича, но у него была совесть. Он мучился из-за содеянного и заплатил за многое. Я читала выдержки из его дневника. Он был очень… Он все понимал. Знаете, когда я прочитала его дневник, он начал мне нравиться.

Уголки губ Сесилии поднялись, и эту гримасу формально можно было назвать улыбкой. Она подняла уголки рта, на правой щеке появилось подобие ямочки, но такого грустного лица Тесс не видела никогда.

— А в этом своем дневнике он упоминал насильников?

— Я прочитала далеко не все, — сказала Тесс. Это прозвучало неубедительно, даже на ее взгляд. Она понимала, о чем думает Сесилия. Майкл Абрамович мучился из-за приговоренных к смерти, из-за того, что его отстранили от дел, из-за безрезультатной борьбы с Симоном О’Нилом. Но изнасилования его не волновали.

— Ну да, я так и думала. Вы читали «Дон Кихота»?

— Нет, я все собиралась его прочесть, но… я смотрела «Человек из Ла-Манчиа», когда была маленькая.

— Нянечки считают своим долгом заставить тебя прочитать эту книгу. Я не могу забыть одну фразу оттуда: «Какого вознаграждения заслуживает странствующий рыцарь за то, что у него были все основания сойти с ума?» У Фрэнка Майлза были все основания, Тесс. Его семья жила по закону, и закон разрушил ее.

— Да, но Абрамович здесь ни при чем. Если бы Майлз хотел отомстить за смерть своей дочери, он должен был убить насильников.

Сесилия пожала плечами:

— Насколько нам известно, он так и сделал. Я могу выяснить подробности. Эти двое, которые изнасиловали его дочь, в прошлом году погибли в аварии, виновник которой скрылся. Оба, вместе. Может быть, это просто совпадение.

Сесилия встала и направилась к двери, но обернулась:

— Мне жаль, что Фрэнк Майлз пытался убить вас. Мне кажется, делать это было совершенно не обязательно.

Тесс, сама того не желая, расхохоталась. У Сесилии был талант заставлять ее смеяться над самыми неожиданными вещами, даже если казалось, что ничто в этом мире уже не покажется забавным. Все еще хихикая, Тесс провалилась в сон — на этот раз крепкий и безмятежный. Когда она снова