Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

— Кейт, хватит! — кричит мама, ухватившись руками за спинку стула. — Не перечь ему. Хватит, Дэннис, она не всерьез.

Но он ее не слышит. Он уже затолкал Кейт на кухню, и теперь все, что нам с мамой оставалось, это сидеть и слушать ее крики.

Повернувшись в кровати, я смотрю на темнеющее небо. Скоро настанет новый день, но я боюсь завтрашнего утра. Еще один день без выпивки, еще один день без Кейт.

Лежа с прижатыми к груди коленями, я снова возвращаюсь мыслями в тот вечер. Когда отец вышел из кухни, Кейт нигде не было, но мы с мамой побоялись спрашивать, где она. Мама уложила меня спать, а отец сидел перед включенным на полную громкость телевизором и смотрел ночное шоу. Я лежала в кровати, ожидая услышать на лестнице шаги Кейт, но до меня доносился лишь пьяный смех. Может, она сбежала? Может, настрадалась и решила уйти из дома? Или он сделал с ней что-то… но на этом мои мысли останавливались. С ней все хорошо. Прошел примерно час, перед тем как смех стих, и я услышала на лестнице тяжелые отцовские шаги. Больше ничьих шагов слышно не было, только его. Набравшись храбрости, я позвала его и спросила, где она.

— Ложись спать, моя хорошая, — сказал он, стоя в дверном проеме. — О сестре не переживай. Все хорошо. — Выплеснув свой гнев, он всегда добрел.

Исполненная решимости что-то изменить, я села в кровати. Возможно, подумала я, если хорошо спросить, он меня послушает.

— Зачем ты их обижаешь, папочка?

Несколько мгновений он молча стоял в дверях, после чего зашел в комнату и прикрыл за собой дверь.

— Тебе не понять, милая, — сказал он. — Ложись лучше спать.

— Пожалуйста, папочка. — Я начала плакать. — Пожалуйста, перестань их обижать. Это плохо.

Вздохнув, он сел на соседнюю кровать.

— Я не плохой, Салли, — сказал он. — Я убит горем. Всему есть предел. Хочешь, расскажу тебе кое-что о твоей сестре, а? Хочешь секрет?

От звука его хриплого голоса по спине у меня побежали мурашки; даже сейчас, лежа в кровати столько лет спустя, я до сих пор слышу этот голос. Обдавая меня разящим виски дыханием, он прошептал мне на ухо тайну, которую я храню вот уже больше двадцати лет.

Мне не хотелось ему верить, но в то же время я знала, что, скорее всего, он прав. Иначе с чего маме так ее защищать?

— Где она? — спросила я отца, когда он уже собирался уходить. — Она сбежала?

Он показал на окно. Вскочив с кровати, я открыла занавески и выглянула на улицу. Она была там, в саду. Свернувшись, как ребенок, и укутавшись в какой-то мешок, она неподвижно лежала на клумбе.

— Нужно ее впустить, иначе она замерзнет, — сказала я, повернувшись к отцу, который стоял в дверях, опираясь рукой на дверной косяк. — Ну, пожалуйста, папочка.

— Она плохой человек, Салли. Это будет ей уроком, — сказал он. — Часок-другой на улице ее не убьет.

Он закрыл дверь, оставив меня у окна. В этот момент она пошевелилась и подняла голову.

— Салли! — Я видела, что она просит меня ее впустить.

Больше всего на свете мне хотелось броситься вниз и ей помочь, но в ушах звенел голос отца:

«Она опасна, Салли. Она плохой человек».

Когда Кейт махала руками, умоляя меня впустить ее в дом, мне вдруг показалось, что она похожа на какое-то дикое чудовище. Страшное и неукротимое. Впервые в жизни я ее испугалась. Отец прав, подумала я, задергивая занавески и выбрасывая ее из головы, — это будет ей уроком.

Я решила, что она усвоила урок. Но затем, пару недель спустя, она сделала нечто такое, что заставило меня передумать. Ко мне в гости пришла моя одноклассница. Дженни Ричардс. Кейт не было дома, и Дженни спросила, можно ли заглянуть в ее спальню. Мы долго рылись ее вещах, а потом достали одежду и стали наряжаться. Мы были всего лишь две маленькие веселящиеся девочки. Но Кейт пришла домой раньше и нас застукала. У нее сорвало крышу. Я никогда не видела ее настолько разъяренной. Вытащив нас из своей спальни, она ударила меня об стену на лестнице.

— Впредь не смей даже приближаться к моим вещам! — кричала она, схватив меня за горло. — Слышишь меня? Никогда. Держись от меня подальше.

Видя ярость в ее глазах, я чувствовала, что совершила нечто гораздо более ужасное, нежели просто примерила пару ее платьев. Она смотрела на меня так, словно хотела убить. Ее взгляд вселял ужас.

Трясясь от страха, я спустилась вниз. Мама спросила, что стряслось, но мы с Дженни от потрясения не могли вымолвить ни слова. Когда несколько часов спустя Кейт спустилась пить чай, мы не решались посмотреть ей в глаза. С тех пор я делала, как она сказала, и держалась от нее подальше. Но в тот день что-то внутри меня изменилось. Я стала грубее, недоверчивей. И я пообещала себе, что никогда больше не позволю никому так себя обижать.

31

Я сижу в саду за домом и жду восхода солнца. Сейчас около пяти утра. Мне снились кошмары. Каждый раз, закрывая глаза, я видела Кейт: она лежала на клумбе и смотрела на меня мертвыми глазами. Я проснулась около часа назад от собственного крика. Прибежал Пол и поднял шум. Принес мне какао и сказал, что все будет хорошо, но разве это правда? В конце концов я бросила попытки заснуть и спустилась сюда.

Земля в саду влажная от росы, и, съежившись на пластмассовом стуле, я чувствую, что ноги у меня промокли. Надо было надеть нормальную обувь, но тапочки первыми попались под руку. Поджав ноги под стул, я вдруг ощущаю какое-то прикосновение. Я чуть не вскрикиваю от страха. Однако, посмотрев под ноги, я вижу, что это всего лишь худая, маленькая чайка.

— Что тебе нужно? — спрашиваю я, наблюдая, как птица топчется у моих ног, словно кошка, жаждущая ласки. — Потерялась?

Вытащив из кармана халата телефон, я включаю фонарик и направляю его на птицу. Глаза у нее полузакрыты, и одно крыло сломано. По его краю, словно пятна плесени, рассыпаны черные точки, а под ними голая, ободранная плоть. Чайка, должно быть, бьется в агонии, а я понятия не имею, что делать. Я никогда раньше не ухаживала за ранеными птицами. Она жалобно на меня смотрит, словно маленький ребенок на маму. Ее глаза меня нервируют, и я