Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

Она собиралась от меня сбежать. И это меня разозлило. Я увидела, что она вбивает в поисковой строке на своем компьютере. Она пыталась связаться со своим настоящим отцом, с этим мелким говнюком, от которого я залетела, когда нам обоим было четырнадцать. Я сказала ей, что ему нет до нее дела, что едва его родители узнали о ребенке, они тут же переехали, а мне велели оставить его в покое. Сказала, что за шестнадцать лет он ни разу не попытался выйти на связь. Сказала, что ее отец теперь Пол и что нет смысла копаться в прошлом, но она не слушала.

Отпусти меня, мама.

До этого момента я больше ничего не помнила о той ночи, ночи, когда она ушла. Но сейчас, слушая ее голос, звенящий в ушах, я вспоминаю кое-что еще. Я вижу, как она стоит в дверях. Называет меня алкоголичкой. Подбежав к ней, я хватаю ее за запястья и тащу в дом.

— Отпусти меня, мама.

Я не отпускаю, говорю, что она не уйдет, я не позволю. Кроме нее у меня никого нет. И затем я слышу грохот. Хлопнула дверь? Я упала? В руке у меня ее часы. Часы остались, а самой Ханны нет. Что произошло? Не помню. И не знаю, хочу ли вспоминать.

Я смотрю на ржавый ремешок и сломанный циферблат, и у меня скручивает живот. Пол не должен их видеть. Он и так считает странным, что я не помню, как Ханна ушла, а ему известно, какими напряженными были наши отношения. Увидев часы, он поймет по моему лицу, что между нами что-то произошло, и тогда мне придется ему рассказать. А я совсем не умею лгать. Если он узнает, что мы в ту ночь поругались, он будет винить в ее уходе меня, а я этого не вынесу. Нужно от них избавиться.

Кинув часы обратно в яму, я накрываю их телом мертвой чайки, закрываю крылом ее налитые кровью глаза и засыпаю яму землей, пока на этом месте не остается лишь коричневое пятно — неприметный клочок земли в неприметном саду. Никто не узнает, говорю я себе, ковыляя к дому и направляясь к моей заначке. Никто не узнает.

— Что же ты натворила?

Его голос звучит словно откуда-то издалека, но я чувствую, как его руки хватают меня и поднимают на ноги. Я пытаюсь открыть глаза, но веки слипаются от усталости.

— Что это такое? Кровь? Что за… Что ты с собой сделала? — Положив руку мне на поясницу, он выводит меня из комнаты.

Я слышу звук льющейся из крана воды и чувствую, как кожу обжигает теплом.

— Вот, отмывается, — говорит он; я чувствую прикосновения его кожи к моим рукам. — Обо что ты так поранилась? Серьезно, тебя ни на минуту нельзя оставить одну, да?

Вода выключается, и я приоткрываю глаза, но их тут же ослепляет светом. Я чувствую его руки, сомкнутые на моей талии, и тело накрывает волной тепла.

Я камнем падаю на мягкую кровать. Он у меня за спиной. Его дыхание становится поверхностным, и я чувствую его руки на своей груди. Он прижимается ко мне, как раньше. Так приятно снова ощущать его рядом. Я выгибаю спину, и он входит в меня. «Салли», — стонет он, мы начинаем заниматься любовью, и мне на глаза наворачиваются слезы. Как же я по нему соскучилась.

32

Когда я просыпаюсь, Пола рядом нет, но на простыне остался отпечаток его тела.

Почему у меня так болят ладони? Подняв руки к лицу, я вижу узор из царапин. Кончики ногтей в черных полумесяцах грязи.

Меня охватывает паника. Что произошло ночью?

Я натягиваю джинсы и свитер и бегу вниз по ступенькам, крича на ходу его имя, но ответа нет.

— Пол!

Я, спотыкаясь, забегаю на кухню. Пусто. В раковине его кружка. Оперевшись на кухонный стол, я пытаюсь привести мысли в порядок, чтобы решить, что делать дальше. Но в голове каша, и я вижу только какие-то обрывки, которые никак не складываются в единую картинку: Пол лежит рядом со мной на кровати, мои пальцы врезаются в землю. Зачем я начала копать?

И вдруг я снова там. Стою в саду, смотрю вниз, и сердце бьется так неистово, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. Кости, множество крошечных косточек, образующих на земле замысловатый узор, и блеск золота. Мне не хочется этого видеть, но картинка застыла перед глазами. Я моргаю, пытаясь ее прогнать, но она как пятно, которое, стоит мне закрыть глаза, становится лишь темнее. Громкий хруст и хриплый визг. Ханна. Отпусти меня, мама.

Я схожу с ума?

Мне нужен Пол.

Выбежав из кухни, я хожу из комнаты в комнату и зову его, но никто не отвечает. Мне нужно, чтобы он пришел и вытащил меня отсюда, спас и увез далеко-далеко. Я искуплю свою вину. Мы можем начать все сначала — устроим хороший отпуск где-нибудь в Испании, только для нас двоих. Убежим от всех проблем туда, где тихо и спокойно. Как же это будет приятно. Эта мысль меня успокаивает, хотя всего минуту назад у меня уже началась паника. Вот, если сосредоточиться и думать о хорошем, все не так уж и плохо.

Я возвращаюсь на кухню и, подойдя к раковине набрать воды в чайник, вижу в саду его. Он стоит у клумбы. Я чувствую облегчение, но потом вспоминаю о золотых часах и бегу к двери.

— Пол! — кричу я. — Иди в дом.

Он переводит взгляд с клумбы на меня, а потом обратно на клумбу, и я спрашиваю себя, о чем он думает.

— Пол, пожалуйста.

Опустив голову, он шаркает мне навстречу.

— Что происходит, Салли? — Выражение лица у него какое-то странное. Он на меня зол?

Я пытаюсь заглянуть ему через плечо, но клумба выглядит так, словно после меня ее никто не трогал.

— Там была птица, — говорю я, осматриваясь по сторонам, словно она может появиться в любой момент. — Чайка. У нее было ранено крыло, и мне пришлось положить конец ее страданиям. Я ее похоронила.

— Я так и подумал, — отвечает он. — Я нашел там рядом скалку. Она вся в мелких косточках.

— О, нет, — выдыхаю я, закрывая лицо руками. — Прошу тебя, не продолжай. Поверить не могу, что я это сделала, но она издавала такие ужасные звуки, и крыло было сломано, и я просто не знала, что еще можно сделать.

— Успокойся, милая, — говорит он. — Не накручивай себя. Пойдем в дом и присядем.

Он идет