Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

— Я чувствую себя чистой, не более того, — отвечаю я. Прошло всего несколько минут, а он уже действует мне на нервы.

— Уже хорошо, — говорит он, ставя передо мной тарелку. — Хочешь чего-нибудь выпить?

Я быстро поднимаю на него взгляд, но он предлагает мне газировку, а не «Шардоне». Я киваю, и он наливает воды мне в стакан.

— Я бы хотела поговорить о теле Кейт, — начинаю я, когда он садится напротив. — Что нужно сделать, чтобы его вернуть?

— Даже не знаю, — говорит он, барабаня пальцами по столу. — Будет организован процесс репатриации, а это может занять несколько недель. Если, конечно, ее тело вообще найдут.

— А его не нашли? — Я выпрямляюсь. — Получается, еще есть надежда, что она жива?

— Салли, — говорит он, кладя руку мне на плечо. Он всегда так делает, стоит мне хотя бы немного повысить голос. — Она мертва.

— А ты откуда знаешь? — кричу я, смахивая его руку. — Возможно, она лежит там где-то раненая и ей нужна помощь, а мы сидим тут и едим чертову лазанью.

— Никто не выжил, — говорит он. — Огонь вели как раз по тому месту, где они находились. Когда по телевизору говорят «пропала без вести»… В общем, я не стал объяснять тебе все в подробностях, потому что ты точно будешь не рада это услышать.

— Не стал объяснять?! — кричу я. — Я не ребенок, Пол. Конечно же, я хочу знать, что произошло с моей сестрой. Прекрати ходить вокруг да около и просто скажи правду.

Он опускает вилку и вздыхает.

— Уверена, что хочешь знать?

— Да, — отвечаю я и чувствую, что меня мутит.

— Что ж, — говорит он. — В Министерстве обороны сказали, что взрыв был настолько мощный, что многие тела просто… стерло с лица земли.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Я хочу сказать, что, возможно, и не осталось никакого тела.

Его слова пулями пронзают кожу. Моя сестра, моя прекрасная, храбрая сестра. Я пытаюсь представить, какими были последние минуты ее жизни, и надеюсь, что все произошло быстро и она не страдала.

— Выходит, мы не сможем ее похоронить? — спрашиваю я, наблюдая, как Пол наваливает мне в тарелку гору мясной массы. — Получается, мы просто оставим ее там… разорванную на части?

Он опускает ложку и снова поглаживает меня по плечу.

— У тебя останутся воспоминания, — говорит он. — Она будет жить вечно вот здесь. — Он касается своего лба и одаривает меня такой идиотской покровительственной улыбкой, что хочется сорвать ее с его лица.

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, идиот! — ору я, выскакивая из-за стола и направляясь бегом к лестнице. — Понятия не имеешь.

Я лежу в темноте и думаю о разорванном на куски теле Кейт, когда он входит в спальню и включает свет.

— Знаешь что, Салли, меня все это достало, — говорит он, тяжело садясь на кровать.

— Ох, можешь, пожалуйста, просто оставить меня одну?

— Нет, не могу! — кричит он, хватая меня за запястье. Он сжимает так крепко, что мне становится больно. — Я тебе не букашка, которую можно прогнать щелчком пальцев.

— Пол, отпусти, мне больно, — выдергиваю я руку.

Я смотрю на него. Еще никогда я не видела его таким злым. Его лицо перекошено, ноздри раздулись.

— Слушай, я знаю, что ты расстроена, — говорит он. — Но мне надоело постоянно держать тебя за руку. Мне нужна жена, а не чертова пациентка.

— У меня только что умерла сестра, — говорю я, закрывая лицо руками.

— Да! — кричит он. — Сестра. Которую ты вычеркнула из своей жизни из-за того, что она сказала что-то, что тебе не понравилось. Ты так со всеми поступаешь, Салли. Стоит сказать тебе что-то неприятное, ты сразу злишься.

— Неправда, — говорю я.

Почему он всегда на стороне Кейт? Много лет назад я рассказала ему о том, что сделала Кейт, а он все равно пытался придумать ей оправдание, сказал, что скорее всего, это несчастный случай. Мне было совестно ему говорить, но пришлось: надоело, что он считает ее святой. Но это ничего не изменило.

— Правда, — не сдается он. — За то время, что Кейт провела здесь, мы очень с ней сблизились. Она была раздавлена горем из-за смерти маленького мальчика в Сирии. Но ты же об этом не знаешь, да? Как ты сказала, когда мы только познакомились, тебе до смерти надоело слушать про то, какая у Кейт прекрасная работа. Ты просто ей завидовала, и это пожирало тебя изнутри.

Я зарываюсь в подушку, но он поднимает мою голову.

— Хватит меня игнорировать! — шипит он. — Сколько лет ты вытираешь об меня ноги? Нет уж, сейчас придется меня выслушать. Хотя бы раз в жизни посмотреть правде в лицо вместо того, чтобы убегать.

Сев в кровати, я смотрю на него.

— Кейт рассказала мне кое-что, — продолжает он. — Как ваш старик ее избивал. Ни один ребенок не должен подвергаться такому отношению.

От упоминания моего отца внутри все леденеет, и вдруг я слышу рядом его голос.

Она опасна, Салли…

Я закрываю уши ладонями, но Пол отрывает мои руки от головы.

— Нет уж! — кричит он, — На этот раз ты не пойдешь простым путем, как ты обычно это делаешь. Кейт очень за тебя волновалась, она пыталась тебе помочь, несмотря на то, что у нее самой были проблемы.

Я мотаю головой. Глаза застилает пелена слез, и я вытираю их тыльной стороной ладони.

— Она была в ужасном состоянии, — говорит Пол. — Произошедшее в Сирии сильно на нее повлияло. Ей снились кошмары, мерещились голоса и видения.

— В смысле — видения?

— Она сказала, что видела в соседнем саду ребенка, — говорит он. — В соседнем доме нет детей. Потом я нашел у нее в сумке очень сильное снотворное, много пачек. Она пила их горстями. И вино. Литрами.

— Почему ты мне об этом не сказал?

— Потому что не хотел тебя беспокоить.

— Не хотел беспокоить? — кричу я. — Она моя сестра, черт побери.

— Ладно, скажу как есть, — говорит он. — Ты сидела, пьяная в стельку, в собственном дерьме, поэтому даже скажи я тебе, какой бы от тебя был толк? Кейт сходила с ума, и мне пришлось справляться с этим в одиночку, пока ты сидела дома и напивалась до беспамятства.

— Она не сходила с ума, не смеши меня.

— В полиции с тобой бы не согласились.

— В полиции? — У меня кружится голова, когда я пытаюсь осознать все, что он говорит.

— Ее арестовали, — дрожащим голосом говорит он. — Она повздорила с соседями. В чем-то их обвиняла. Затем посреди