Прекрасные украденные куклы. Книга 2 - Кристи Уэбстер

Кто этот мужчина?

Кто этот «напарник»?

— Ты… спишь со своим напарником? — мой голос звучит чуждо даже мне самому. Ровно. Без эмоций.

— Нет! Клянусь! Бенджамин, пожалуйста, хватит…

Но мой внутренний демон, тот, что ревнует, бьётся и скребётся, уже не слушает отказов. Она может лгать. Чтобы защитить его. Чтобы защитить себя.

Любит ли она его?

Касался ли он её?

Касался того, что принадлежит мне?

Мне нужно знать. Прямо сейчас. Это знание жжёт меня изнутри, важнее любой боли, которую я могу причинить другим.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

«ОБСИДИАН»

ДИЛЛОН

Каждый раз, когда я моргаю, комната проплывает передо мной, как дешёвая картинка в калейдоскопе. Гул в голове усилился, превратившись в оглушительный рёв, за которым маячит полноценная мигрень, готовая перерезать последние нити, связывающие меня с реальностью.

Телефон на столе вибрирует снова. Беззвучно, настойчиво. Это не она. Никогда не она. Просто голоса, которые спрашивают, как я. Как будто это имеет хоть какое-то значение. Мама звонила уже несколько раз. Сегодня я не в состоянии. Не в состоянии ни с ней, ни с Жасмин, ни с кем-либо, кто не носит значок и не роется в тех же окровавленных файлах.

Прошло двадцать восемь часов.

Двадцать восемь часов с тех пор, как исчез её смех.

Двадцать восемь часов, как я не смыкал глаз, не чувствовал вкуса еды, не ощущал ничего, кроме одного, единственного, навязчивого видения: как я разбираю этого ублюдка Бенни на части. Медленно. Начиная с пальцев.

Я медленно тону. Это чувство — не падение, а погружение в зыбучие пески. С каждым тиканьем часов песок подступает выше. К горлу. Я задыхаюсь от этого тиканья. Оно отдаётся в висках, синхронно с биением сердца.

Тик.

Тик.

Тик.

Ее нет.

Я снова и снова листаю файлы, которые она собирала годами. Скрепила, подписала, вложила в них душу. Сверяю с тем, что мне тайком передал Маркус — цифры, адреса, мёртвые концы. Бумаги сливаются в одно серое пятно.

И тут — звонок в дверь. Резкий, наглый, неумолимый. Он раскалывает гул в голове на острые осколки. Ещё один. И ещё.

Я срываюсь с дивана. Шаги отдают болью в висках. Не смотрю в глазок. Просто распахиваю дверь.

«Какого хрена?!» — мой голос — хриплое рычание, которое я сам не узнаю.

На пороге замирают две фигуры. Две пары глаз — одна мудрая и встревоженная, другая огромная, детская и напуганная — расширяются. И вина, острая и едкая, пронзает меня насквозь.

«Дядя… Дилл Пикл?» — Жасмин морщит свой веснушчатый носик.

«Ты что, с ума сошёл?» — мамин голос твёрд, но в нём дрожит что-то ещё.

Я тяжело вздыхаю, провожу рукой по лицу. «Нет, кумкват. Просто… устал. Заходите».

Обычно переключение даётся легко. Сбросить кожу детектива, надеть шкуру дяди, сына. Но сегодня под кожей детектива бушует нечто иное. Не полицейский режим. Режим раненого зверя. Режим человека, который теряет самое главное и сходит с ума по крупице. Бойфренда. Слово кажется таким мелким, таким жалким. Оно ничего не описывает. Ни той силы, что связывала нас, ни той пустоты, что он оставил.

Мама проходит мимо, бросая на меня пронзительный взгляд. Её губы поджаты. Я бормочу что-то, должно быть, извинение. Пахнет едой — тёплой, домашней. Мой желудок отвечает диким, предательским урчанием.

«Звонила на станцию. Искала тебя. Поговорила с тем парнем… Марки. Он сказал, что за тобой нужен присмотр», — мама направляется на кухню, пакеты шуршат.

Я закатываю глаза. Отмечаю про себя — отомстить Маркусу. «Я тут немного занят», — ворчу я, следуя за ней.

Обычно их визиты — лучшая часть недели. Но не сегодня. Сегодня каждая секунда здесь — кража. Кража времени у неё.

Мама ставит пакеты на стойку и поворачивается. Её взгляд — сканер, считывающий каждый изъян.

«Ты ужасно выглядишь, сынок. Что случилось?»

Челюсти сжимаются сами собой. Качаю головой. «Ничего. Мигрень». Тру виски, пытаясь передать взглядом: Не сейчас. Пожалуйста.

Её взгляд смягчается, но не отступает. «Когда ты ел в последний раз? Я не про твои дурацкие полицейские пончики».

Пончики… Они были сладкими. Неприлично сладкими. Но я не поправляю её. Просто пожимаю плечами. Честно? Не помню. Вкус последних часов — горький кофе и страх.

Она роется в сумочке, достаёт пузырёк. Суёт мне в руку. «Тебе нужно отдохнуть. Может, съездить куда-нибудь с той милой девушкой… Джейн, кажется?»

«Джейд», — поправляю я автоматически, открывая холодильник за водой. Глотаю таблетки, запиваю. Вода холодная, но не смывает ком в горле. «Мама… случилось кое-что. Плохое».

Она замирает, ложка с картофельным пюре застывает в воздухе. «Что?»

Не хочу грузить её подробностями. Не хочу видеть тот ужас в её глазах, который я ношу в себе. Но притворяться, что я просто «устал» — бесполезно. Она видит насквозь. Всегда видела.

«Джейд… её похитил очень плохой человек».

Цвет сходит с её лица. «О, Господи… Как? Где?»

«Она у него. А у меня… ничего». Провожу ладонью по щетине на лице. Она отросла, колючая. «Я не могу сосредоточиться. Не могу спать. Не могу есть. Я беспомощен, мам. Совершенно беспомощен».

Её глаза сужаются. В них — не паника, а та самая, стальная решимость, что вырастила меня одна. «Детка, ты найдешь её. Ты лучший детектив, которого я знаю». Она откладывает ложку, раскрывает объятия. «Иди сюда».

Комок в горле становится невыносимым. Я шагаю вперёд, и её руки обнимают меня. Она пахнет корицей и печеньем, которые, наверное, пекли с Жасмин. Запах детства. Запах безопасности, которой больше нет.

«Я люблю её», — слова вырываются хрипло, вопреки всем внутренним барьерам. «Даже думать боюсь, что он с ней делает…»

Она отстраняется, держит меня за плечи. Взгляд твёрдый. «Так не думай. Дурные мысли только затуманят разум. Сосредоточься на том, что есть. Ты найдешь её. И… если ты говорил серьёзно насчёт чувств… ты слишком долго ждал, чтобы её привести. Я всю жизнь ждала встречи с женщиной, которая смогла достучаться до моего упрямого мальчика».

Я опираюсь на стойку, пока она раскладывает еду. В голове проносятся обрывки: два адреса сегодня. Магазинчик кукольных париков в соседнем городе. Чей-то частный дом в двадцати милях отсюда. Оба — тупик. Владельцы — обычные люди с странным, но легальным хобби. Не его почерк. Не его уровень одержимости.

«Грудка или нога?» — спрашивает мама.

Мне не нужно ни то, ни другое. Мне нужны ответы.

«И то, и другое, пожалуйста».

Я всё ещё в своих мыслях, когда на кухню врывается