Прекрасные украденные куклы. Книга 2 - Кристи Уэбстер

того, что из самого темного пепла может прорасти что-то чистое. Страхи не ушли — они притихли, отступили в тень, затаились, как звери. Но в тот миг, когда я впервые взяла ее, теплую и доверчивую, на руки, я поняла: я отдам все, чтобы быть для нее не той матерью, что была у меня, а своей. Настоящей.

На губах сама собой играет улыбка — тихая, мирная. Но она замирает, как пруд под внезапным ветром.

Ветер здесь дует всегда. И с ним приходит ощущение. Оно не из прошлого — оно здесь, в настоящем. Влажное, липкое, как чей-то неотрывный взгляд, прилипший к спине. Сколько бы лет ни прошло, сколько бы раз я ни шептала себе, что он сгорел, растворился в этой самой пыли, — я чувствую его. Каждый раз на этом пороге. Он не ушел. Он просто стал частью ландшафта этого места, его ядовитой аурой. Бдительность, острая как лезвие, — моя вечная спутница. Ради детей. Ради мужа. Ради той себя, которая сумела вырваться.

Монстры не умирают. Они меняют обличья. И я знаю их запах.

Из-за деревьев, закрывающих руины от мира, доносится короткий, терпеливый гудок. Он режет тишину и разрывает гипнотическую цепь воспоминаний. Диллон. Я делаю последний вдох воздуха, пахнущего гарью и сырой землей, и пробираюсь сквозь заросли к дороге.

Наша машина ждет, прочная и безопасная, как танк. За рулем — мой мир. Его улыбка, увиденная в окне, — словно луч, пробившийся сквозь тучи. Она не стирает тень, но отодвигает ее, дает свет и тепло.

Я сажусь на пассажирское сиденье, и его присутствие окутывает меня плотным, надежным коконом. Запах кофе, его лосьона для бритья, детской присыпки — запах настоящего.

На заднем сиденье Эм-Джей что-то лепечет, увлеченно играя с новой куклой. Ее темно-каштановые волосы заплетены в моих любимых, чуть неровных хвостиках. Она оборачивается, и ее лицо, так поразительно похожее на отцовское, озаряется улыбкой, от которой что-то щемяще-нежное сжимается у меня внутри.

«Опять новая игрушка?» — притворно ворчу я, бросая взгляд на Диллона.

Он поднимает руки в шутливой капитуляции. «Клянусь, это не я. Думал, твоих рук дело».

Мы одновременно поворачиваемся к дочери. Она смотрит на нас сияющими, бездонно-карими глазами — точной копией его глаз.

«Малышка поет! — объявляет она торжественно и нажимает на животик куклы. — Малышка поет!»

Из игрушки, резко и слишком громко для маленького салона, льется механическая, нарочито-веселая мелодия. Голосок тонкий, пронзительный:

«У мисс Полли была кукла, кукла больна, больна, больна…»

Мир за окном на миг пропадает. Воздух выходит из легких. Всё внутри замирает, превращаясь в лед.

Диллон первым приходит в себя. Его рука молниеносно протягивается назад, выхватывает куклу из маленьких рук Эм-Джей. Она хмурится, готовясь запротестовать.

«Где ты это взяла?» — его голос тихий, но в нем звучит сталь, которую я слышала лишь в самые темные часы.

Эм-Джей, почуяв смену атмосферы, сморщила носик. «Дядя дал… У руин. Сказал, спрячь, маме сюрприз».

Дядя.

У руин.

Мой взгляд встречается с взглядом Диллона. В его глазах я вижу не панику, а ту же самую холодную, сфокусированную ярость, что была в нем три года назад. И ту же немую клятву.

Он заводит машину. Звук двигателя заглушает назойливую мелодию, которую он уже выключил.

«Мы едем домой, солнышко, — говорю я дочери, и голос мой удивительно ровен. — И эту куклу мы… обменяем на другую. Обещаю».

Диллон одной рукой берет мою, сжимает так крепко, что почти больно. Его палец проводит по моей ладони — нежно, но это жест не утешения. Это черта. Граница, которую только что пересекли.

Мы едем. В зеркале заднего вида почерневший каркас дома медленно исчезает за поворотом, сливаясь с серым лесом. Но он не исчезает. Он просто отступил. Как и тень, которую он отбрасывает.

Я смотрю на профиль Диллона, на его сжатый до белизны сустав на руле. На заднем сиденье наша дочь что-то тихо напевает себе под нос.

Тихо, но твердо, шепотом, который слышим только мы двое, я говорю:

«Никогда не кончается, правда?»

Он не отвечает сразу. Смотрит на дорогу. Потом его взгляд на мгновение встречается с моим в зеркале. В нем нет страха. Есть принятие. И готовность.

«Нет, — так же тихо отвечает он. — Но теперь мы не одни. И мы знаем, как с ними бороться».

Я кладу свою руку поверх его на руле. Эм-Джей смеется над чем-то за окном.

Он прав. Битва, возможно, никогда не закончится. Но теперь у меня есть армия. И мы защищаем свое королевство. До последнего вздоха.

КОНЕЦ?