Прекрасные украденные куклы. Книга 2 - Кристи Уэбстер

«Он чертовски идеален, Джейд, — говорю я, и улыбка сама по себе расплывается по моему лицу. — Самый лучший торт, который я видел».

Она фыркает, и я замечаю крошечную звездочку белой глазури на кончике ее носа. Не думая, притягиваю ее снова к себе и осторожно смахиваю языком это сладкое пятнышко. Она взвизгивает и растворяется в новом приступе смеха, мелкой дрожью отзываясь у меня в груди.

«Боже, — вырывается у меня хриплый шепот прямо в ее волосы. — Я так безумно тебя люблю. Просто с ума схожу».

Я говорю это ей постоянно. Каждый раз. И если бы она не загоралась изнутри, не смотрела на меня так, словно слышит это впервые — я бы, наверное, испугался, что задую эту хрупкую искру. Но она лишь сияет ярче.

«Собирайся, красавица, — легонько, шутливо шлепаю ее по бедру. — Нас ждут дела».

Я отпускаю ее и смотрю, как она исчезает в коридоре, унося с собой часть этого теплого света. На губах все еще играет та самая, непривычно мягкая улыбка. И когда я поднимаю взгляд, то встречаю два пары глаз — Брента и Кэсси. Они смотрят на меня с немой, понимающей ухмылкой, в которой нет ни капли насмешки, а лишь тихое, глубокое одобрение.

«Да-да, знаю, знаю, — ворчу я, делая вид, что отряхиваю невидимую пыль с рукава. — Заткнитесь уже».

И они оба, как по команде, взрываются теплым, громким смехом, который сливается с ароматом выпечки и наполняет дом чем-то невероятно ценным — миром. Хрупким, выстраданным и бесконечно дорогим.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

«ЛАКРИЦА»

ДЖЕЙД

Объятие Кэсси — крепкое, безоговорочное, пахнущее миндальным маслом и безусловным принятием. Оно, как щит, на мгновение отгораживает меня от всех теней. Но вот её уводят — за спиной возникает массивная, надежная тень Брента. Он притягивает её к себе, и его огромная рука, обвивающая её талию, говорит не о собственности, а о принадлежности. Она — его тихая гавань, а он — её неприступная скала. Она смеется, звук чистый и легкий, как колокольчик, а он, наклонившись, прячет улыбку у нее в шее, в облаке ее волос. Они — живое доказательство того, что после бури может наступить штиль. И я благодарна до боли, что Диллон привел меня сюда, в этот очаг тепла.

«Она тебя полюбит. Обязательно», — Кэсси подмигивает мне, и в её словах — абсолютная уверенность, против которой бессильны все мои сомнения.

Я киваю, сдавленное комком в горле, и спешу к машине, к нему. Диллон уже за рулем, его взгляд, тяжелый и сосредоточенный, не отпускает меня с самого порога.

Сажусь на пассажирское сиденье, машинально разглаживаю складки на юбке. В воздухе между нами висит нечто большее, чем просто тишина.

«Ты выглядишь потрясающе, красавица», — говорит он, и голос его низкий, обволакивающий.

Я отшучиваюсь, закатывая глаза, но взгляд невольно устремляется назад, на пару в дверном проеме. «Они такие… настоящие. Спасибо, что привел меня к ним».

Он не отвечает сразу. Его губы сжимаются в тонкую, напряженную линию, а взгляд становится пронзительным, будто он взвешивает каждую молекулу воздуха между нами. «Я хочу этого, Джейд», — наконец говорит он, и слова падают, как камни, в тишину салона.

Я поворачиваюсь к нему, ловя его взгляд. Он берет мою руку, и его пальцы, шершавые и сильные, смыкаются вокруг моих, крепко, почти до боли.

«У меня никогда… никогда не было никого, с кем бы я хотел большего. — Он делает паузу, и в этой паузе — вся его одинокая прошлая жизнь. — До тебя». Его взгляд держит меня в плену, не позволяя отвести глаз. «Я хочу всего этого. С тобой. Весь этот покой, этот быт. Я хочу дать тебе всё, чего тебе не хватало. Крепкие стены, а не убежище. Семью, а не воспоминания. Будущее, где ты будешь бояться только того, что торт подгорит». Уголок его губ дрогнул в кривой, уязвимой усмешке, от которой у меня внутри все оборвалось в свободном падении. «Я хочу дать тебе свою фамилию».

Воздух перестал поступать в легкие. Его жена? В голове проносятся старые, ядовитые мысли: я бы стала ужасной женой. Неуместной, сломанной, со слишком тяжелым багажом. Но глядя на него, я понимаю — я могла бы быть плохой женой для кого угодно. Только не для него. Он знает все трещины. Он сам состоит из такого же прочного, испещренного шрамами гранита. Он разбудил во мне не «хорошую девочку», а бойца, который хочет не просто выживать, а жить. И жить — с ним.

Но не рано ли? Мир шепчет о сроках, о благоразумии.

Мое сердце отвечает громовым ударом: Нет.

Мы не прожили пару спокойных лет. Мы прошли сквозь адский огонь, вынесли на своих плечах больше горя, чем иным выпадает за тысячу жизней. Это не ускорило время — это спрессовало его, выковав между нами связь крепче любых условностей.

«Я хочу этого, — вырывается у меня, и голос звучит не как просьба, а как обет. — Я хочу быть твоей женой».

На его лице расцветает медленная, озорная ухмылка, в которой читается облегчение и бесконечная нежность. «Мы, южане, обычно сначала задаем вопрос, красавица. А уже потом получаем ответ». Он подмигивает, добивая меня наповал.

Жар стыда и восторга заливает щеки. О Боже, он ведь и правда не спросил впрямую, да?

«Ох… Я… я так глупо…»

Он прерывает меня тихим, предупредительным рычанием, в котором слышится смех. «Никаких отступных. Ты сказала. Это мое». И прежде чем я успеваю что-то ответить, его руки ловко и уверенно перетягивают меня через разделяющее нас пространство, усаживая к себе на колени. Мир сужается до салона машины, до его тепла, до биения его сердца под ладонью. «Ты правда этого хочешь? Быть моей женой?» — в его низком голосе, так близко, слышится редкая, почти неуловимая трепетная нотка неверия. Его карие глаза, обычно такие пронзительные, теперь мягкие и сияющие. Шершавая подушечка большого пальца нежно проводит по моей щеке.

«Так не окажешь ли ты мне чести… стать моей женой, Джейд?» Он строит такую наигранно-трогательную «щенячью» морду, что у меня захватывает дух. Черт возьми, это оружие массового поражения.

«Готова поспорить, что соглашусь», — выдыхаю я, и улыбка, которая расплывается по моему лицу, натягивает кожу, причиняя самую сладкую, желанную боль.

Его пальцы вплетаются в мои волосы, мягко отводя голову назад, и он приближает свое лицо так близко, что