Искатель, 2005 №2 - Андрей Ивахненко

все чин чином оформили и, дав ей установку ждать известий, отправили домой. Мне, в отдел новостей, это передали по факсу из пресс-службы УВД в списке остальных происшествий за сутки, а я взял и выбрал из общей кучи именно Камалеева. Все ж таки не бродяга какой-то пропал — директор «Сталкера». Затем их бухгалтер отправляет в банк ежемесячный запрос о состоянии счета и выясняет, что там не хватает ста тысяч долларов. Ста тысяч с приличным хвостом. Она приезжает в банк, а там говорят, что эти сто тысяч взяты наличными самим Камалеевым… Ну и завертелось. Из районного отдела, куда обращалась его жена, дело передали в УБЭП, подшили эту папку к делу о хищении денег, началось расследование. «Экономисты» быстро выяснили, что Фарид Ильдусович отбыл поездом Ясноволжск — Москва в сопровождении дамы, но на этом следствие было приостановлено. Возобновят его теперь, когда разыщут Камалеева, а ищут его уже третий год.

— Что же тебя здесь смущает? Ну, удрал мужик от жены, удрал с любовницей, ну и что? Такое сплошь и рядом случается.

— Не верю я, — твердо сказал Енукеев, снова поправив очки. — Иваныч, о компании «Сталкер лимитед» в те времена не слышали только малые дети, тебе должно быть об этом известно. По объемам товарооборота она входила в первую десятку в городе, и наверняка ее расчетный счет не ограничивался какой-то сотней тысяч. Но Камалеев почему-то, навсегда удирая, захватил именно эту сотню. Почему? Почему человек не берет все, зная, что никогда больше не вернется обратно?

— У него был личный счет?

— Был, Иваныч, был! И с него тогда не пропало ни копейки. Потому-то я и не верю, что Камалеев просто удрал с деньгами и любовницей!..

— Положим, не веришь. Но ты выдвигай, выдвигай свои гипотезы, я слушаю.

Васисуалий сразу помрачнел.

— Нет у меня ничего определенного, не знаю я, что думать, — проговорил Енукеев. — Может быть, его убили, может…

— Зачем его убивать?

— Как — зачем? При нем больше ста тысяч баксов было.

— Но тело не найдено.

Вася пожал плечами:

— Закопали, возможно. В УПК ведь как трактуется: нет тела, значит, нет и дела.

Мулько ненадолго о чем-то задумался.

— Тебе известно, каким образом убэповцы установили женщину, с которой Фарид Ильдусович укатил в Москву?

— Через кассы вокзала, — ответил Василий. — Там вспомнили, как она покупала билеты для себя и Камалеева.

— Фамилию не забыл?

— Спрашиваешь! — фыркнул Енукеев. — Сорокина Нинель Константиновна… Я ведь говорю, исчезновение предпринимателя в печенках моих третий год сидит.

— С кем ты общался в то время? Жена его, соседи, сослуживцы по работе…

— С ними со всеми и общался. С женой, правда, не очень, она меня быстро отфутболила, как только эта Нинель стала достоянием гласности. А вот с соседями и сослуживцами довелось поконтачить.

— Что же ты средь них нарыл, Вася?

— Ничего существенного, Иваныч. Была, правда, одна соседка до жути словоохотливая, но и та через какое-то время замкнулась. На первых порах мы с ней встречались раза четыре, так я не знал, куда деть себя от ее болтовни. А потом, бац! — и как отрубило. «Идите, — говорит мне, — отсюда молодой человек, нешто у вас других забот мало?»

— Что ж она замолчала так некстати, — обронил Мулько, ни к кому не обращаясь. — Или случилось что?

— Понятия не имею. Мне недели три не до нее было, я тогда с Риткой воевал за право освещать убийство Татарова. — Енукеев посмотрел на Суворову, та улыбнулась ему с видом победительницы. — То есть не воевал, конечно, в полном смысле слова, но главного нашего долбил изо дня в день, чтобы он мне перепоручил этим делом заниматься. Правда, оказалось, все же без толку… А потом, когда снова к ней явился, к Лидии Петровне то есть, она мне на дверь и указала, ничего не захотела говорить.

— Очень интересно, Вася, — подытожил Мулько и повернулся к Суворовой. — Давайте, Маргарита, вернемся к Гагарову. Что я хочу услышать, вы знаете.

— Знаю. Но ничем не смогу вас порадовать. — В этих словах Мулько различил едва уловимые нотки сочувствия. — Ведь сколько времени прошло! Да так или иначе, в столе я ничего не оставляла, все уходило в очередной номер.

— Прямо-таки ничегошеньки? — переспросил майор с сомнением и надеждой одновременно.

Она снова отрицательно качнула головой.

Мулько сказал:

— Что ж, ребята, огромное спасибо за потраченное время. Оставьте мне свои координаты, это так, на всякий пожарный, координаты всех, чьи имена сейчас здесь прозвучали, и я не смею вас больше задерживать.

Голос подал Енукеев.

— Леонидыч, Иваныч, — сказал он. — Никогда не предположил бы, что у моего главного в друзьях ходят сотрудники спецслужб. Если это не страшная тайна, может, откроете, откуда повелось ваше знакомство?

— Нет никакой тайны, — спокойно ответил Мулько. — Однажды, много лет назад, в приемную Комитета государственной безопасности явился молодой парень, студент нашего университета, и заявил, что знает места дислокации двух советских засекреченных военных баз в Северной Африке. И действительно, районы базирования указал на карте с поразительной точностью. С поразительной для студента-второкурсника. Мы, разумеется, этого «шпиона» сразу в оборот: откуда, мол? на чью разведку работаешь? где твои источники? А он хлоп нам на стол подшивки «Правды» и «Известий» за прошедший год, где фломастером обведены статьи и заметки, содержащие утечку информации по данным объектам… Такие, как Аркадий Леонидович, нашему ведомству нужны были всегда, поэтому мне и поручили начать работу по привлечению товарища Добрика к сотрудничеству с Комитетом.

Енукеев подозрительно прищурился.

— В каком смысле «к сотрудничеству»?

— В прямом, — соврал Мулько. — Предложение подавалось следующее: он оканчивает университет, поступает в школу КГБ, а по ее окончании служит там, куда руководство сочтет нужным его направить. Главный ваш мог бы стать кем угодно, даже разведчиком-нелегалом, но отказался, хотя я и немало времени убил на его обработку.

— Неужели подобная информация может просочиться в периодику? — удивилась Суворова.

— Запросто. Попадает она туда не всегда открытым текстом и не всегда в полном объеме, но все же попадает. Нужно только суметь правильно сопоставить некоторые факты, собрать из нескольких с виду абсолютно разнородных кусков единое целое, и дело сделано.

— Нет, Марго, ты слыхала! — с восхищением воскликнул Енукеев. — Никогда бы не подумал. Ну, пошли…

— Подожди минутку, — Маргарита подвинула к Добрику клип-файл, что принесла с собой. — Это текст сегодняшнего выпуска, Аркадий Леонидович. Может, посмотрите? Сначала я хотела отдать его Сергееву, но он все равно передал бы папку вам… Кое-какие наброски здесь и по Мулько имеются.

— Что-что? — У Енукеева был такой вид, что со стороны могло показаться, будто бы он