Искатель, 2005 №2 - Андрей Ивахненко

меня. Параллельно со службой собственной безопасности МВД республики мы вели это дело уже тогда, два года назад. Уже тогда были основания полагать, что в преступлении замешаны сотрудники правоохранительных органов. Но в то время у нас на руках не было ни единого факта, подтверждающего данное предположение. Теперь же открылись новые обстоятельства по делу, и вчера руководство приняло решение поднять старые материалы и продолжить работу по этому убийству и еще по нескольким.

— Значит, Сергей не единственный, — произнесла она утвердительно, но как-то отстраненно, словно издалека. Упоминание о том, что к убийству, возможно, причастны работники милиции, ее как будто вовсе не смутило.

— Вы правы, Светлана Николаевна, не единственный. Ответьте мне, пожалуйста, на такой вопрос: как бы вы смогли охарактеризовать его сослуживцев по работе, а также их с Сергеем межличностные отношения? Были ли у него настоящие друзья среди коллег, имелись ли недоброжелатели, как часто с кем-то из сослуживцев он встречался во внерабочее время?

Она вздохнула.

— Не имел он недоброжелателей, да и не мог иметь. На работе его все очень любили, уважали. Дома у нас перебывал почти весь уголовный розыск. Когда по праздникам заскакивали, когда просто так, чаю попить, поболтать. Сережа душой коллектива был… Хотя, может быть, кто-то из них просто искусно маскировался под хорошего товарища, а на самом деле камень за пазухой держал. Но, если честно, нет у меня желания думать так. Все его любили. Знали бы вы, сколько народу на похоронах было…

После этих слов Мулько нахмурился и серьезно задумался о чем-то. Потом спросил:

— А как вам начальник его, подполковник Шаехов…

— Уже подполковник? — уточнила она уныло, без всякого энтузиазма. — Тогда он еще майором был… Шаехов Сережу ценил. Как человека и как работника. Самые сложные дела ему поручал, всегда всем в пример ставил.

— Скажите, Светлана Николаевна, за несколько дней до убийства вы ничего необычного в его поведении не заметили? Может…

Она его перебила, повысив голос:

— Не заметила я ничего необычного! Все было как всегда. Вечером он позвонил, сказал, что задержится, а ночевать не пришел. Утром его нашли уже мертвого… Товарищ майор, перестаньте вы душу-то из меня вынимать, два года назад я на эти же самые вопросы отвечать устала, а теперь опять двадцать пять. Будьте добры, уйдите, дайте одной побыть. Если бы вы знали, как мне тяжело сейчас…

Мулько медленно поднялся.

— Значит, вы говорите, Шаехов ценил вашего мужа?

— Да. А что?

— Ничего, Светлана Николаевна, ничего… Фамилия Камалеев вам тоже, конечно же, незнакома?

Гагарова вздрогнула и с трудом сглотнула. Но мгновение спустя взяла себя в руки и покачала головой.

— Нет, — ответила она вполголоса, — не знакома.

— Вот вам телефоны, по которым со мной можно связаться в случае, если вы что-нибудь вспомните, — он положил листок на стол. — И всего вам наилучшего.

Когда Гагарова его провожала, Мулько обратил внимание, каким взглядом она смотрит на полочку с телефоном. Создавалось впечатление, будто она уже сейчас готова схватить трубку и набрать одной ей известный номер.

Мулько вышел за порог, сделал несколько шагов, а когда за спиной щелкнул замок, осторожно вернулся к двери и приложил ухо к косяку.

— Это я, — услышал он через несколько секунд. — Только что ко мне приходил какой-то эфэсбэшник… Да-да, Стеклов его фамилия. Он говорит, у них есть подозрения, что Сережу убил кто-то из своих… Именно. И еще он спрашивал, не знакома ли мне фамилия Камале-ев… Разумеется, я ответила «нет». Я звоню, чтобы…

Дослушать Мулько не дал скрежет открывающегося замка соседней квартиры. Майор быстро отошел от двери и направился к лестничной площадке. В подъезд вышла преклонных лет женщина. Она недолго поколдовала с ключами, запирая свое жилище, а затем шаркающей походкой зашагала в направлении лестницы.

— Здравствуйте, бабушка хорошая, — обратился к ней Мулько, изобразив на лице радушную улыбку. — Что это со Светкой нашей творится непонятное. Неужто до сего дня Сережку своего оплакивает?

Старушка посмотрела на него в высшей степени подозрительно, пытливым взглядом окинула с ног до головы и спросила:

— А ты кто будешь-то, мил человек?

— Да одноклассник я, бабушка. Почти друг семьи.

— Что ж это ты — друг семьи, а не ведаешь, какое такое несчастье у ей стряслось?

— Так ведь не было меня долго в городе, на севера за длинным рублем мотался. Три года, как уехал, только вчера вернулся. Откуда же мне знать, что у нее стряслось такого. А сама ничего не объяснила. В слезах вся дверь открыла: «Потом, — говорит, — зайди, Сашка. Не до тебя сейчас…» Скажи мне, бабуля, что случилось у нее?

— А что ж это ты, мил человек, говоришь — с севера приехал, а сам черный, будто негр, будто в Африке всю жизнь и прожил?

Мулько едва не рассмеялся. Как ловко эта бабуля подцепила его на такой ерунде!

— Я, бабушка хорошая, с Ямала прямым в Сочи рванул. Деньжат маленько потратить, море посмотреть, ну и все остальное там же.

Она осуждающе покачала головой.

— Вот ты там деньги тратил, на море смотрел, а у Светки сынишка при смерти, почитай вторую неделю уже.

— Поподробнее, бабушка, — потребовал Мулько, нахмурив лоб.

— А чего там дробнее-то. Поехал мальчишка к деду в деревню, в речке, в холодной воде пересидел и двухстороннее воспаление подхватил. Возвратился — температура под сорок, дальше — хуже. Последнюю неделю в бреду провел, без сознания, и только сегодня первый раз в себя пришел. Светку-то в больнице сестра ейная подменила, чтобы девка выспалась, вот она домой и вернулась. Поэтому только ты застал ее сегодня. Сочи, море… А-а, — она махнула рукой. — Все вы, мужики, на один хрен…

Из прохладного смрада загаженного подъезда Мулько вновь погрузился в невыносимо липкое пекло. Он постоял немного на бетонном крыльце, достал мобильный и набрал номер Тарасова.

— Что у тебя нового? — спросил Мулько.

— Ничего, Александр Иванович. Тропинин покидал офис лишь однажды — мотался в Управление налоговой полиции. Там он пробыл около сорока минут, а после вернулся к себе. Больше никуда не выезжал.

— Хорошо, тезка. Я сейчас направляюсь в «Бастион развлечений», и если Юрий Михайлович надумает туда наведаться, дай знать. Ну, все, отбой…

…Он попал в заведение через служебный вход, тот самый, которым накануне пользовался Тропинин. Внутри никого не было. Откуда-то доносились ароматы приготавливаемой пищи, за тонкой перегородкой полным ходом шла разгрузка спиртного.

Стеклянная кабина охранника пустовала. Сам охранник отлучился, но, очевидно, ненадолго: дверь в его келью оставалась приоткрытой. Мулько вошел и осмотрелся. Почти полстены занимал стенд с запасными ключами от помещений «Бастиона».