Молчание греха - Такэси Сиота

самим сотрудникам галереи было достаточно просто дежурить в зале, по поводу чего сложился молчаливый консенсус. Эта рутинная атмосфера отражалась на разговорах между сотрудниками, в которых избегали сложных дискуссий об искусстве и в основном сплетничали о других сотрудниках и о художниках.

На этом фоне энтузиазм Рихо постепенно угасал.

На втором году ее работы в компании на персональную выставку популярного художника-пейзажиста случайно забрела богатая на вид женщина. Внимательно рассматривая каждую картину, она остановилась у небольшой работы, на которой было лимонное деревце в горшке. Изысканная работа, изображавшая капли дождя, падающие на ярко-желтые плоды.

– Мне она тоже нравится, – улучив момент, обратилась к женщине Рихо, которая одна дежурила в галерее.

– Очень здорово, – сказала женщина, улыбнувшись.

Картина за пятьсот тысяч иен продалась легко, и Рихо была в восторге.

– Моя фамилия – Нагумо; передайте, пожалуйста, – сказала женщина, выходя из магазина.

Когда Рихо прикрепляла красный кружок к названию работы, чтобы указать, что она продана, к ней с бледным лицом подбежал старший менеджер.

– Ты что, продала картину госпоже Нагумо?

Рихо кивнула, и через некоторое время менеджер отвел ее в служебное помещение. Человек, отвечающий за подбор клиентов, сидел там с каменным лицом.

– Почему вы делаете что в голову взбредет, не посоветовавшись? – резко спросил он. По его словам, эта самая госпожа Нагумо была женой известного спортсмена. – Эта женщина легко купила бы картину по меньшей мере размера пятьдесят! Почему ей продали размер четыре? Такие вещи надо продавать простым людям. Во второй раз ее сюда не затащишь… Что же вы творите! Слов нет! – Гнев мужчины, казалось, возрастал по мере того, как он говорил. – Вот поэтому я терпеть не могу недоучек. Не делайте то, чего вас не просят!

Рихо была искренне рада, что ее любимая картина пришлась по душе покупательнице. Ее отец всегда эмоционально реагировал, если покупали картину, которая ему самому нравилась, он рассказывал об этом по телефону ее автору, а вечером с удовольствием выпивал немного виски. Рихо не могла даже предположить, что ее будут ругать за продажу картины.

– Как можно такое говорить: «Не делайте то, чего вас не просят»! – неожиданно поддержала ее Матида.

В этот момент Рихо впервые подумала, что с этими людьми будет трудно сработаться.

В следующем году ей поручили вести церемонию открытия персональной выставки. Это можно было бы счесть большим успехом для Рихо, но на самом деле все произошло само собой, поскольку экспонировались картины того самого художника, к которому она ездила домой договариваться о выставке вместе с супервайзером.

– Никак не ожидал, что Рихо будет доверена такая важная роль. Ведь это мой бизнес, просто неприлично…

Несмотря на такие разговоры, Рихо была в хорошем настроении, поскольку это была выставка произведений человека, с которым она была хорошо знакома. С помощью отца Рихо подготовила комментарии к каждой картине и рассказ о творческой философии художника и потратила около месяца, включая выходные, на создание анкеты, которая должна была дать ответы на все важные вопросы. Ей удалось написать качественный материал, которым она вполне могла гордиться.

– Ну вот, как-то так…

Даже ее отец, который много раз работал над рукописью, похоже, был ею доволен и пугал Рихо разговорами, не стоит ли и ему самому пойти посмотреть выставку в день открытия, а она отчаянно пыталась его удержать от этого.

Однако за две недели до открытия выставки Рихо вызвал менеджер. Он похвалил качество ее текста, и она впервые с тех пор, как поступила в компанию, почувствовала себя удовлетворенной. Но радость ее была недолгой.

– Раз у нас есть такой текст, неважно, кто с ним выступит, – сказали ей.

Надежды на взлет оказались под сомнением.

– Думаю, на этот раз я поручу это госпоже Морио.

Морио, помощница менеджера, проработала в галерее 10 лет. Она была дочерью высокопоставленного чиновника Министерства экономики, торговли и промышленности и, хотя выглядела привлекательно, совершенно не умела работать. Никто не видел, чтобы она говорила по-английски, которым должна была хорошо владеть, а с работы она уходила немедленно после окончания рабочего дня. Хотя за спиной про нее говорили, что она совершенно бесполезна и просто торчит без дела в галерее, ей дали совершенно не соответствующую ее способностям должность, и это было очень в духе компании «Фукуэй». Она была человеком совершенно другого полета, нежели девушка из маленькой галереи в Синдзюку.

– Но меня же назначил супервайзер…

– Я с ним уже договорился. Мы же хотим, чтобы в церемонии открытия участвовало побольше людей, поэтому разделим роли. Вы способны написать текст, а госпожа Морио, которая комфортно чувствует себя перед публикой, возьмет в руки микрофон. У нас есть из кого выбирать.

Тоном своих объяснений менеджер давал понять, что все уже решено. Короче говоря, они хотят привлечь клиентов, выведя на сцену красивую женщину. Подсадных покупателей они подготовят, но нельзя допустить, чтобы художник остался недоволен.

Рихо, лишившаяся всех сил после того, как у нее отобрали все ее достижения, вернулась в квартиру, где жила одна, и расплакалась. Текст, который она тщательно готовила для художника, у нее украла женщина, работавшая в компании благодаря связям, а единственным ее достоинством было умение одеваться. Ни итальянский язык, ни изучение Караваджо, выдающегося представителя эпохи барокко, не принесли никакой пользы.

Рихо наконец поняла, что максимум, что можно сделать в реке, которая никуда не течет, – это не утонуть. Даже если удастся преуспеть и, отказавшись от замужества и рождения детей, стать супервайзером, невозможно создать интересный проект в универмаге, где главное – экономия. Вместо того чтобы приобретать достойные работы, универмаг просто принимает предложения от галерей и взимает высокую арендную плату за выставочную площадь.

Поскольку внешние организации владеют информацией о важных покупателях, общение с требовательными коллекционерами происходит через них. Конечно, прежде всего – бизнес. Однако Рихо была потрясена тем, что погоня за деньгами шла настолько в лоб.

С тех пор она добросовестно придерживалась железного правила универмага «быть на работе в рабочее время» и перестала усердствовать.

Затем, на шестом году ее работы в компании, в художественной галерее появился один мужчина, и ее жизнь окончательно пошла под откос…

Побродив по горьким воспоминаниям прошлого, Рихо вернулась в офис на первом этаже, чтобы проверить свою электронную почту. На экране смартфона, который она там оставила, появилось уведомление о доставке сообщения. К ее удивлению, оно было от девушки, которая делала первые шаги в «Фукуэй» в то время, когда Рихо там работала.

Нами Миура отвечала за ювелирные изделия, и они часто встречались, поскольку работали рядом. Нами была родом из региона Кансай, имела легкий характер и привычку сразу говорить то, что