Гранитная гавань - Питер Николс

– Яд, – ответил профессор.

– Он способен убить человека?

– Нет, что вы. Во всяком случае, точно не яд Анаксируса американского. Он опасен для небольших животных, для хищников. Если животное, скажем собака, возьмет жабу в рот, она выделит буфотенин. Яд флоридской тростниковой жабы, безусловно, может навредить человеку или даже убить его, если попадет в глаз. Контакт с этой жабой к смерти не приведет, но ее яд может вызвать учащенное сердцебиение, дезориентацию.

Профессор Барни закрыл воду и положил жабу на ладонь.

– Зачем жабе забираться в труп? – спросил Харрис. – И как она туда попала, если тело было подвешено?

– Нет, трупы для этих жаб – нетипичная среда обитания. И летать они не умеют.

– Значит, ее туда засунули, – заметил Харрис, многозначительно глядя на Алекса.

Алекс кивнул в ответ и натянул любезное выражение лица.

– Соглашусь, – сказал профессор Барни.

– Ей нанесли какие-нибудь травмы? – спросил Алекс.

Профессор Барни взял жабу другой рукой, перевернул и снова осмотрел.

– Мне она кажется целой и невредимой. Что вы собираетесь с ней делать?

– На мой взгляд, она не имеет никакого отношения к причине смерти, – сказал Фил Грессенс. – Тем не менее я считаю нужным провести вскрытие. Посмотреть, что у нее в желудке. Как гуманно ее усыпить? Желательно без травм.

– Натрите ее бензокаином, – сказал профессор Барни. – Если потратите на нее целый тюбик, через несколько минут она уже будет в лучшем из миров.

Он передал жабу Филу Грессенсу, который тоже был в перчатках.

Грессенс посмотрел на Алекса и агента Харриса.

– На углу есть аптека. Кто туда сбегает? Я пока подготовлю тело жертвы.

– Давайте я схожу, – вызвался Алекс.

Он проводил профессора Барни из кабинета судмедэксперта, поблагодарил его, согласовал детали выдачи заключения и направился в аптеку. Когда он вернулся, тело Шейна уже лежало на столе из нержавеющей стали. Ноздри Алекса снова защипало от химических запахов. Харрис медленно ходил вокруг стола, изучая труп. Алекс протянул Грессенсу тюбик.

– Дженерик бензокаина. Надеюсь, подойдет.

– Вполне, – сказал Грессенс, выдавил большую часть содержимого тюбика в чашку из нержавеющей стали и начал аккуратно обмазывать им жабу. Целиком покрыв земноводное гелем, Грессенс опустил его в чашку. Все трое мужчин посмотрели на жабу, невозмутимую в своем покрове из смертельного геля.

– Вот бы жабы умели говорить, – пробормотал Харрис.

Он сказал им, что Грессенс подготовил тело рано утром, еще до их прибытия. Он взвесил и измерил его, сделал тщательное обследование. Поместил резиновый блок под спину Шейна, выгнув ее, вытянув грудь вверх, в результате чего длинный разрез открылся.

Голова Шейна откинулась назад. Его глаза были приоткрыты, веки полузакрыты.

Агент Харрис вытащил из кармана маленькую баночку согревающей мази «Викс ВапоРаб», открыл, густо намазал под ноздрями и передал баночку Алексу.

– Нет, спасибо.

– Эта штука вредна для легких, – заметил Грессенс.

– Для меня сойдет, – ответил Харрис.

За всю жизнь Алекс присутствовал лишь на двух вскрытиях, учебных, и оба они проходили в этой комнате. Тела предоставила Академия уголовного правосудия штата Мэн: сморщенные, исхудавшие, больше похожие на археологические находки. Смерти, которые он освещал в качестве детектива, не требовали особого предварительного расследования, в качестве причины были указаны гибель по неосторожности или суицид; то и другое было очевидно, и присутствовать на вскрытии ему не приходилось. Шейн, лежавший на столе из нержавеющей стали, был, несмотря на уже посиневшее лицо, по-прежнему похож на всех остальных мальчишек Гранитной гавани. Алекс пытался его вспомнить, представить у себя дома, но перед глазами снова встал образ Софи, и он встряхнул головой.

Палец Грессенса в перчатке указал на шею мальчика. У самого плеча, с левой стороны, был заметен яркий фиолетово-бурый синяк.

– За несколько часов до смерти его ударили. Достаточно сильно, чтобы в этой области образовался синяк.

– Заход с плеча, – сказал агент Харрис. – Тот, кто его ударил – левша.

Алекс посмотрел на Харриса, перевел взгляд на Грессенса.

– Конечно, это тупая травма плечевого сплетения, – сказал Грессенс.

– Заход с плеча, – повторил Харрис.

– Что это значит? – спросил Алекс.

– Удар в плечевое сплетение, при котором на него пришлась вся тяжесть тела нападающего. Вот такой, – Харрис шагнул к Алексу, медленно развернулся всем корпусом, и Алекс напрягся, увидев, как рука Харриса покачивается в воздухе, будто это вовсе не рука, а отдельная насадка, привязанная к его плечу и имеющая собственную инерцию. Харрис остановился в паре миллиметров от шеи Алекса, но все же обрушил на него часть веса. Алекс почувствовал, какой силы был удар. Все равно как если бы на Шейна упала мощная ветка.

– Если бы я ударил по-настоящему, сила этого удара во много раз превысила бы вес моего тела. Она ощущалась бы как удар мешком с мокрым цементом. Если он приходится в плечевое сплетение, он поражает сонную артерию и яремную вену и вызывает мгновенную потерю сознания. Наносят этот удар справа или слева в зависимости от того, правша нападающий или левша. В данном случае – левша.

– Это, безусловно, объясняет синяки, – согласился Грессенс.

– Причина смерти – рана в живот? – спросил Алекс.

Грессенс покачал головой.

– Нет. Порез неглубокий, прямо через брюшную стенку. Кровь шла, но не сильно. Не фонтаном. Сама по себе, без повреждения артерий или жизненно важных органов, такая рана не привела бы к смерти. – Он поднял одно, следом другое полузакрытое веко Шейна и указал на лопнувшие капилляры. – Петехии обычно имеют место в случае смерти от асфиксии. И, – раскрыл он губы Шейна, – небольшой синяк внутри губ указывает на то, что рот удерживали закрытым. Синяки на ноздрях – значит, был заблокирован доступ воздуха. Не жесткое давление. Никаких следов борьбы, не считая легких синяков на запястьях и лодыжках. Вероятно, он был связан, но не так крепко, чтобы не смог высвободиться. Это говорит о том, что он мог быть под успокоительным. Анализ крови покажет, под каким именно. Я бы предположил, что он умер от удушья. Ноздри зажали, рот заткнули рукой. Вероятно, после разреза, потому что по краям видны следы крови.

– Рану нанесли, пока он был жив?

– Да, – сказал Грессенс, – после чего он задохнулся. К тому времени это был почти акт милосердия. Он очень мучился.

Алекс почувствовал, что Харрис наблюдает за ним, и отвернулся. Жаба, блестящая от бензокаина, лежала на блюде из нержавеющей стали, вытянувшись, раздвинув задние лапки и закрыв глаза.

Часть вторая

19

Впервые мальчик увидел жабу – или лягушку, тогда он еще не знал разницу между ними – под обжигающе белым светом неба