Сад твоей лжи - Лиз Ньюджент

– Эндрю, Лоуренс и я. А потом, как только со стола унесли наши тарелки, я почувствовала чудовищную и знакомую резь в животе и сложилась пополам в агонии. Через секунду лужа крови уже впитывалась в бархатную обивку стула подо мной. Эндрю быстро сообразил, что происходит, и понес меня в машину, оставляя за нами капающий след от моего нутра на плюшевом ковре. Четырнадцатилетний Лоуренс побелел и расплакался, но даже он понимал: «Это малыш, мам? Это он?»

Обычно после выкидыша я через неделю или две возвращалась из той мертвой зоны, где обитала вместе со своим потерянным ребенком. Но на этот раз это заняло гораздо больше времени.

Доктора никак не могли мне помочь. Три разных агентства по усыновлению нам отказали. Я думала, что все дело в щедрых пожертвованиях, но на самом деле там была куча собеседований, на которых нас с Эндрю гоняли сначала по отдельности, а потом вместе. Вопросы были очень интимные. Я велела Эндрю воспользоваться своим статусом, но, кажется, на пользу это не пошло. Он потянул за все доступные ниточки, и хотя первые два агентства оказались не готовы объяснить нам отказ в усыновлении, третье предоставило письменный отчет. Они сказали, что я не до конца справилась со своими детскими травмами и, к сожалению, могу быть не в состоянии удовлетворить потребности нового ребенка. Им показалось странным, что у меня нет близких друзей и я редко покидаю наше семейное имение. Когда я получила этот отчет по почте, я отправилась прямиком в агентство и подняла такой крик у них на стойке регистрации, что сотруднице пришлось вызвать охрану. Эндрю приехал забрать меня домой, но потом настоял, что нам больше нельзя обращаться в агентства.

Мы никогда не прекращали попыток зачать собственного ребенка, даже когда запланировали, что Эндрю оплодотворит эту девчонку и даст ей денег за ребенка. Он должен был найти молодую здоровую девушку, достаточно бедную, чтобы пойти на такое. План состоял в том, что, когда девушка забеременеет, Эндрю будет навещать ее раз в месяц и давать по двести фунтов, а когда появится ребенок – заплатит сразу пятьсот. Большие деньги для бедной девушки. Большие деньги для нас. И хотя идея была довольно простая, мне пришлось долго упрашивать Эндрю решиться. Мне пришлось умолять.

– Неужели Лоуренс не заслужил братика или сестричку? Мы скажем ему, что наконец-то получили согласие от агентства по усыновлению.

– Если это всплывет, будет скандал, – говорил он. Я заверяла его, что никто никогда не поверит, что мы сотворили такое. Но он все равно отказывался: – Мы не можем себе этого позволить.

Я продала картину Мейни Джеллет[14], которая, как клялся папа, с годами сильно вырастет в цене. Я всегда считала ее уродливой, но по поводу стоимости папа был прав. И все равно Эндрю находил возражения.

– Как я смогу доверять девчонке, которая согласится на подобное? – говорил он.

Надо было лучше поразмыслить над вопросом про доверие. Эндрю не мог просто привести ее к доктору, чтобы сделать тест на беременность. Он был слишком известен. Эндрю предложил, чтобы с момента зачатия с ней общалась я, но такой вариант даже не обсуждался. Я понятия не имела, как разговаривать с такими людьми. Это он видел их каждый день в суде – «отбросы общества», как он их называл. Эндрю согласился на мой план только после того, как я на неделю перестала есть. Но тот оставался голой теорией, пока у нас не было подходящей женщины. Поиск затянулся. Такое предложение нельзя было просто выдвинуть в Юридической библиотеке. Мы не могли спросить ни у кого совета. Эндрю пытался завести общение с несколькими женщинами, но они либо с отвращением отвергали предложение об ужине, либо хотели завести с ним роман. К тому же это был не тот тип женщин. Либо из среднего класса, либо слишком старые.

А потом, ни с того ни с сего, однажды вечером он рассказал мне о молодой женщине, которую буквально поймал за руку, когда она пыталась вытянуть у него кошелек у газетного киоска. Она умоляла отпустить ее, говорила, что сделает все, что он захочет. Плакала и кидалась перед ним на колени. Говорила, что ей нужны деньги, чтобы купить лекарства для маленькой больной сестренки. Эндрю стало ее жалко, он дал ей пять фунтов и отвез домой.

– Ты поверил ей? – спросила я.

– Не особо, но она явно была в отчаянии.

Когда он произнес слово «отчаяние», у меня в голове все сразу сложилось.

– Сколько ей лет? Она выглядит здоровой?

Эндрю сразу понял суть моего вопроса и покачал головой:

– Пожалуйста, Лидия. Я знаю, к чему ты ведешь, и мне это не нравится.

– Ты качаешь головой, потому что она не выглядела здоровой?

– Нет, она молодая и стройная, но…

– Она знает, кто ты? – спросила я.

– Нет.

– Как ты думаешь, она правда живет там, куда ты ее подбросил?

– Сомневаюсь, только если она не живет над пабом под названием «Викинг».

– Ты должен найти ее. Она похожа на идеальную кандидатку.

Эндрю снова начал спорить. Сказал, что не хочет, чтобы матерью его ребенка была воровка.

– Я буду матерью этого ребенка. Найди ее.

Через несколько недель он без особых усилий ее нашел. Она выходила из «Викинга». Эндрю пригласил ее сесть к нему в машину, и она согласилась.

План был идеальный, только оказалось, что Энни Дойл была наркоманкой и проституткой с заячьей губой, которая переспала с моим мужем четыре раза, а потом сказала, что беременна. Но она хотела больше денег, чем он предложил. Она потребовала триста фунтов в месяц и еще шестьсот, когда ребенок родится. После пяти месяцев и полутора тысячи фунтов Эндрю признался, что никаких признаков растущего живота нет. Девчонка не могла или не хотела предоставлять документы, подтверждающие ее беременность. Так что я заставила его встретиться с ней той ночью, и, конечно, глупая мелкая воровка призналась, что никакой беременности нет, и пригрозила пойти в газеты с историей о том, как высокопоставленный судья платил ей за секс и предлагал выкупить ее ребенка. Она вела себя совершенно беззастенчиво. Я не думала, что она окажется такой лживой и жестокой, но тогда еще не знала, что она наркоманка и проститутка. Вплоть до ее смерти. А потом прочла, что практически все проститутки – наркоманки, а они способны на все.

Я так и не получила ребенка, которого так отчаянно хотела, а весь этот стресс убил Эндрю. И всю ответственность я возлагала на