Отражение тени - Алексей Белый

где была дверь в дом, я вошла внутрь и увидела идущего навстречу пьяного молодого цыгана, похожего на глисту. Он был худой, но с беременным животом и выглядел в обтягивающей водолазке отвратительно.

– Кто наказал девочку? – спросила я, держа левую руку за спиной.

– Тебе-то, соска, какая разница? – буркнул он.

Я воткнула ему в ногу свой меч. Он прошел насквозь.

Цыган заорал, но лезвие быстро оборвало крик, разрезав ему горло.

Я пошла дальше, в большом зале сидели три цыганки; подняв меч к губам, я показала им, чтобы молчали. Поднявшись на второй этаж, встретилась с охраной из двух крепких парней. Они были удивлены моему появлению, но прямой удар в сердце одному и удар с разворота в шею второму объяснили им все.

В комнате за дверью сидел барон: лысый, бородатый, высокий и мускулистый мужчина в одних трусах.

Зайдя внутрь, я закрыла за собой дверь.

– Ты приказал так казнить девочку? – спросила я.

– Я! И, похоже, ты займешь ее место! – ответил он и взял пистолет со столика перед собой.

Я шла вперед, держа левую руку за спиной. Он выстрелил, пуля попала мне чуть выше сердца. Было очень больно, но не так, как когда тебе отпиливают кость ножовкой по металлу. Я была уже близка, но раздался еще один выстрел, теперь пуля прошла еще выше, пробив плечо навылет. Расстояние между мной и бароном сократилось до дистанции нанесения удара. Он навел пистолет прямо мне в голову, но моя левая рука с острым лезвием поднялась снизу вверх до самого черепа, разрезав его тело пополам. Лезвие было настолько острым, что пришлось приложить лишь незначительное усилие, чтобы рассечь тазобедренную кость и грудную клетку. Его тело упало на пол, разрезанные части расползлись в разные стороны, напоминая заглавную букву А, органы вывалились наружу, пульсируя и сокращаясь, продолжая выполнять свои функции. Организм еще не осознал, что мертв.

Несмотря на простреленные грудь и плечо, я ощутила полное удовлетворение, это было совсем другое чувство, но сравнить его можно только с оргазмом, когда тебя поглощает удовольствие.

Я спустилась обратно в гараж, где Семенов спасал девочку.

– Как ваши дела? – спросила весело я.

– Гала, ты ранена! – произнес Семенов и начал оказывать мне первую помощь.

– Отдай мой протез, не хочу, чтобы скорая увидела меня в таком виде, – попросила я, показывая блестящий зеркалом меч.

Надев протез, я посмотрела на Анастасию. Убийца, которая сама встретилась с людьми, оказавшимися еще хуже нее. Настя тоже убивала, но делала это быстро, а вот они обрекали жертв на мучительную смерть. Мой внутренний мир рассыпался: вместо того чтобы желать ее смерти, я сочувствовала ей.

Голова начала кружиться; хоть Семенов и перемотал раны, кровь покидала меня.

Для Насти он соорудил на полу лежанку из спецодежды, которую нашел в гараже. Я легла рядом с ней на свободное место.

– Галактика, ты держись, скорая уже едет, не вздумай умирать! – нервничал Семенов.

– Витя, тебе как-то придется объяснить, чем и как ты зарезал людей наверху, – сказала я и засмеялась, давясь кровью из простреленного легкого.

– Ты пришла за мной? – тихо спросила Настя, лежащая рядом, свернувшись калачиком.

– Да, но убью тебя не сегодня, – шепнула ей в ответ я и отключилась.

Когда я пришла в себя, мы с Анастасией Ивановой лежали в одной палате в госпитале Министерства внутренних дел. Обе перенесли несколько операций. Если я специально шла на пули, то эта психанутая попала под тотальный жизненный каток.

– Привет, Настя! – сказала я.

– Привет, Галактика! Ты меня убьешь? – ответила она тихим вопросом, лежа на соседней койке.

– Не думаю. Я попробую тебя перевоспитать. Это хорошая научная работа, – глядя в потолок, ответила я.

Часть третья. Безумная пара

Настя Иванова жила в моей квартире. Суд приговорил ее к домашнему аресту под наблюдением врача сроком на шесть лет. Ее признали больной. Я написала целую докторскую диссертацию ее адвокату, чтобы это случилось. До суда она сидела шесть месяцев в следственном изоляторе и успела нахвататься тюремного жаргона и понятий. С Семеновым мы продолжали встречаться. Зная, что я ненормальная и живу с еще одной ненормальной, он вел себя осторожно и предложения не делал. Признаться честно, я ждала, что он позовет меня замуж, но была совершенно к этому не готова.

– Настя, раз ты проснулась, может, сваришь нам кофе? – крикнула я из кровати, видя, что Настя бродит по квартире, рассматривая что-то в планшете.

– Да, начальник, щас все будет, – ответила она.

– Настя, я тебе не начальник, и не «щас», а «сейчас»! – возмутилась я ее жаргоном.

– Сейчас, начальник, все будет! – назло мне сказала Настя.

Она была высокой, стройной и привлекательной девушкой; когда ее разбитое лицо зажило, Настя стала настоящей красавицей. После всего, что произошло, ей удалили часть органов, а некоторые уменьшили, – теперь девушка не могла много есть и точно не могла рожать. Удивительно, что она вообще выжила, а врачи смогли вернуть ей большую часть функций организма и почти нормальную жизнь, после того как девочка поработала боксерской грушей и после остального.

Моя правая рука тоже восстановилась от прострелов, и вечерами мы с Настей занимались йогой и самбо. Зал в квартире был большим, там хватало места для занятий борьбой на расстеленном мате, который мы купили. Настя оказалась хорошей ученицей и в последних спаррингах побеждала меня.

Единственное, что ее пугало, это когда я трогала свой протез правой рукой, настраивая его. Ее охватывала неконтролируемая паника. Страх того, что когда-нибудь я убью ее, брал верх. А ведь она даже меч, что внутри протеза, не видела никогда.

Настя находилась под домашним арестом, но это позволяло ей ходить с браслетом на ноге в радиусе километра от моей квартиры, и мы часто гуляли в соседнем парке, а в последнее время она начала бегать со мной по утрам.

За эти пару месяцев я стала относиться к ней как к дочери или младшей сестре, наша разница в возрасте составляла семь лет. Даже Семенов, когда приходил за мной, не мог оторвать взгляда от этой молодой вертихвостки.

В последнее время, после судов над Настей, Следственный комитет меня не беспокоил – в стране случился дефицит маньяков, – и я погрузилась в работу, чтобы получить звание профессора. С утра и до обеда я преподавала, а после обеда писала научные статьи в медицинские журналы. Не скрою, предметами для изучения стали я и Настя, мы обе были одержимы маниями. Даже сейчас, когда Настя видела очередного мажора по телевизору, она шла делать крем-суп