Отражение тени - Алексей Белый

– Галактика, я знаю, что ты охотишься на маньяков, чтобы убивать их. Зачем ты так рискуешь и каковы твои мотивы, мне никто не говорит? Я знаю, что Следственный комитет и полиция дают тебе зеленый свет, но это все равно убийства! – произнес Семенов, глядя мне в глаза.

Он взял меня за руки чуть ниже локтей, и я даже не заметила, как он нажал на протезе заветные три кнопки и снял его.

Лезвие выскочило вперед и с лязгом сложилось в меч. Я буквально месяц назад заменила лезвие. Теперь оно состояло из трех частей и было длиной шестьдесят сантиметров.

Я подняла руку с зеркальным лезвием вверх так, чтобы оно оказалось перед глазами у меня и Семенова.

– Теперь я должна тебя убить, – тихо пошутила я, улыбаясь ему.

Семенов напрягся, он не мог понять, говорю ли я серьезно.

Его рука дернулась к пистолету, но я была быстрее, острие лезвия уже находилось у его горла.

– Пригласи меня на свидание, – попросила я.

– О’кей! Куда ты хочешь пойти? – спросил Семенов и, поняв, что сегодня я его убивать не собираюсь, расслабился.

Улыбнувшись, он протянул мне мой протез.

– Пойдем в театр? – обыденно произнесла я, скрывая свое оружие.

– Но сначала напьемся, – предложил Виктор.

– Поддерживаю ваше предложение, товарищ майор, – ответила я на его идею.

В театр мы сегодня не пошли, но в ресторане оставили приличную сумму денег за выпивку. Домой к себе Семенов принес меня на руках, спящую. Проведя весь вечер вместе, мы и без обсуждений поняли, что тему, которую он поднял в больнице, лучше не вспоминать, это стало табу для наших разговоров. Я понимаю, что он нервничал по поводу моей мании, но любил он меня сильнее и был готов закрывать глаза даже на это.

Я проснулась, когда он снимал с меня одежду, чтобы уложить спать. Я поймала его руки у себя на груди и поцеловала его. Ночь была страстной: ни у меня, ни у него последние три месяца никого не было. Уснули мы только в четыре часа утра, израсходовав все гормоны и флюиды.

Утром, когда мы приехали к майору Павлову, он с сочувствием посмотрел на нас и, не спрашивая, налил нам по большой рюмке коньяка, хранившегося у него в кабинете.

– Наша подозреваемая пропала или спряталась. Ее нет ни в квартире, ни на работе, нигде, – сказал он, когда после коньяка мы попросили крепкого кофе.

– Скорее всего, легла на дно. Она поняла, что прокололась, – ответил Семенов.

– Мания выведет ее на охоту снова, теперь нам только и остается, что ждать новых преступлений, – произнесла я, ощущая, что рюмка коньяка ввела меня во вчерашнее опьянение.

Когда мы вышли от Петрова, я сильно захотела есть, а левая рука заныла, чего давно не было.

– Я есть хочу! – сказала я Семенову, когда мы вышли из полицейского участка.

– Тут, рядом, шаурму продают, даже майор ее нахваливал, – предложил Семенов.

– Согласна, мне сейчас вредная пища как раз к лицу, – ответила я, смотря в зеркало на солнцезащитном козырьке в салоне машины Семенова. Выглядела я как пьяная удовлетворенная потрепанная кошка.

Мы проехали триста метров от здания полиции и припарковались. В маленьком магазинчике пахло жареным мясом и свежими овощами. Мы заказали две шаурмы и, ожидая, рассматривали выпечку, выложенную на прилавке. В лавку ворвалась стайка цыганских детишек, которые, протягивая мелочь продавцу, скупали пирожные. Я заметила, как одна из девочек виртуозным движением выдернула кошелек из кармана пиджака Семенова, который даже не почувствовал этого. Я шагнула вперед и схватила ее за руку. Девочка закричала так, как будто я ее ударила. Я не отпустила руку, все остальные дети, испугавшись, выбежали из магазинчика.

– Отдай кошелек! – сказала я, улыбаясь ей, но маленькая цыганка не собиралась просто так сдаваться и, достав перочинный ножик из кармана, попыталась ударить меня.

Реакция меня не подвела, и нож воткнулся в подставленный протез. Другой рукой я по отработанной схеме ударила ее по болевой точке на плече. Девочка взвыла.

Семенов не сразу понял, что происходит, и увидел только, как я ударила девочку в плечо, отчего та заскулила и повалилась на пол.

– Гала, что ты делаешь? – спросил недоуменно он.

– Она тебя ограбила, – ответила я, доставая из кармана цыганки кошелек майора.

Семенов увидел торчащий из моей левой руки перочинный ножик.

– Девочка, тебе повезло, что ты осталась жива после встречи с этой дамой. Надеюсь, полиция тебе объяснит, что так делать нельзя, – сказал Семенов, обращаясь к лежащей на полу цыганке.

– Если ты меня отпустишь, я скажу, где тебя ждут! – плача произнесла она, глядя мне в лицо. Это прозвучало так загадочно, что мне стало интересно.

– Хорошо, кто и где меня ждет? – спросила я, выдергивая ножик из своего дорогущего протеза.

– Она сказала, когда я увижу однорукую смерть, передать, что она ждет тебя в цыганском поселке на Строителей, семь, в гараже у барона, – тихо произнесла девочка.

Поднявшись, она отряхнулась и вышла из магазинчика, мы не стали ей препятствовать.

– Семенов, ты не поверишь, но мы с тобой едем на Строителей, семь, – произнесла я, хитро улыбнувшись.

– Галактика, в твоих глазах блестит что-то среднее между яростью и безумием, – произнес Семенов.

Я пожала плечами, не зная, что ответить, только произнесла:

– Меня ждут!

Мой пазл сложился, все было сложно и совсем нелогично, но я знала, что наша девочка там.

Шаурму мы ели, пересекая перекрестки с мигалкой и громкими звуками спецсигнала, установленными в машине Семенова. Он рулил одной рукой, маневрируя между потоками. Такого класса вождения я не видела еще никогда. Сегодня Семенов опять впечатлил меня, мне жутко захотелось наброситься на него и совершить изнасилование, но впереди нас ждала работа.

Добравшись до поселка, мы оставили машину за пару кварталов от дома, находящегося по адресу: Строителей, семь.

Мы прогуливались по улице вдоль нужного нам адреса. На двери гаража, примыкавшего к дому, красовалась надпись: «Баба за сто рублей!»

Дверь оказалась не заперта, и мы заглянули внутрь. У входа стояла картонная коробка с надписью «касса», в которой лежали купюры по сто рублей и мелочь. Картина, которая открылась дальше, ужасала. Девушка была привязана к столу: ногами к ножкам, а руками к столешнице. Ее зафиксировали в такой позе, чтобы все интимные места были открыты и доступны. По ногам жертвы стекала кровь.

Нажав три кнопки на протезе, я сняла его. Лезвия звонко сложились в меч. Я протянула протез Семенову со словами:

– Пожалуйста, закрой глаза и помоги этой девочке.

Пройдя дальше по гаражу, туда,