"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 - Сандроне Дациери

– Лифты – это передвижные гробы.

Данте открывает багажник машины, а затем один из своих чемоданов. У него их три, под завязку набитых всякой всячиной, тогда как Коломба взяла с собой только спортивную сумку, куда затолкала вещи. Пока она переобувается из туфель в кроссовки, Данте надевает на лицо что-то вроде металлической маски для дайвинга, застегивающейся на затылке, за стеклами которой едва видны его глаза. Это очки виртуальной реальности.

– В них я могу попробовать, – говорит он.

8

Чтобы побороть клаустрофобию, Данте пытается убедить себя, что на самом деле не поднимается на двадцать пятый этаж «Джунглей», а идет по тропе, ведущей к озеру Браес в Доломитовых Альпах, на высоте почти полутора тысяч метров, поздней весной, как показывают его очки, посылая ему в уши соответствующие звуки. Для Данте не существует ничего, кроме этой тропы, – по крайней мере, он изо всех сил старается поверить в это, чтобы не думать о железобетонных стенах вокруг. Коломба тянет его за руку, чтобы он не врезался в стену. Или в уборщика-латиноамериканца, который при их появлении тут же скрывается за дверью.

– Кто это был? – спрашивает Данте.

Он услышал скрип тележки, и его чуткое обоняние уловило запах дезинфицирующего средства.

– Один… работник. Он сразу же убежал, его напугала эта хреновина у тебя на лице.

– Да ну. В таких местах работники должны быть невидимыми, делать все, как волшебные гномики, а потом прятаться в яме под землей.

Коломба тащит его дальше:

– Там стена, давай, уже совсем чуть-чуть осталось.

Наконец они на месте. Коломба открывает дверь с помощью ключа для работников и кода, отключает сигнализацию, а затем выводит Данте через гостиную и французскую дверь на террасу. Картины и статуи исчезли, за исключением «жирной» скульптуры Ботеро[95], такой тяжелой, что ее было не унести.

Почувствовав свежий воздух, Данте снимает очки. В слепящем свете настоящего солнца он видит, что вокруг цветущий сад, с краю которого установлено огромное джакузи, и все это на террасе площадью сто квадратных метров, огибающей восточную стену небоскреба, чьи фасады засажены деревьями и растениями.

Он закуривает сигарету, разглядывая растительность.

– Надо же… Если у тебя куча денег, ты можешь поставить в кадке на террасе дикую грушу, которая будет поливаться автоматически. И знаешь как?

– Я-то нет, а вот ты наверняка…

– Cточной водой, которая собирается на первом этаже, фильтруется, а затем распределяется по этажам и деревьям, поочередно. А если нужно срезать листик, с крыши спускаются садовники-альпинисты. Green economy[96] по-миллионерски.

– Расслабься, девушка из «Последнего поколения» тебя не слышит.

– Опять ты за свое…

Данте с опаской осматривает террасу, держась подальше от балюстрады: стоит подумать, на какой он высоте, и он представляет, что падает, и у него перехватывает дыхание. Он доходит до угла здания, за которым начинается южный фасад.

Коломба, вернувшись внутрь, нажатием кнопки открывает окно спортзала.

– Сауна здесь.

Данте осторожно просовывает голову внутрь. Криосауна больше, чем ему казалось по фотографиям криминалистов. Двигатель и металлический цилиндр исчезли, из стены торчит обрезанный трехфазный кабель. Остался только стеклянный куб с полосой запекшейся крови и судебной печатью на ручке. Вход воспрещен, но Данте все равно не собирался туда входить.

Коломба обходит квартиру, ведя для Данте прямую трансляцию с мобильника, которую тот смотрит, оставаясь на террасе. В одной из спален Коломба указывает на чуть заметный след от снятой картины.

– Здесь висел Баския, – объясняет она.

– И ты вот так сходу его узнала?

– Конечно.

На самом деле ей сказала Сермонти.

Данте презрительно фыркает:

– Мартинес купил произведение гениального художника и держал его в квартире, где никогда не бывал. Может, наш покойник и был крутым бизнесменом, но человек он был поверхностный, ограниченный и бездушный.

– Просто он был богат, и ценные картины наверняка висят во всех его домах.

– Вот именно. Такое впечатление, что этот дом придумал искусственный интеллект. «Миджорни, нарисуй мне дом богача»… Знаешь, что это за вставки в эпоксидной смоле, которой залит пол в столовой?

Коломба, наклонившись, присматривается:

– Похоже на кости.

– Кости динозавра. Я думал, такой пол есть только у Николаса Кейджа.

– А я уж решила, что ты увидел что-то полезное…

– Это показалось мне достойным внимания.

Ей поступает звонок, и трансляция обрывается. Это Мари, ассистентка покойного.

– Я позвонила вам, как только смогла. – Представившись, она на хорошем итальянском объясняет, что выгружает из базы данных все полезные имена, чтобы отправить их Коломбе, и будет к ее услугам. – Если нужно, я могу помочь с организацией встреч. Все, кто работал с господином Мартинесом, остались в Милане и сотрудничают со следствием. Где вы сейчас?

– В квартире в «Джунглях»… – Коломба снова подошла к сауне. В памяти у нее отпечатался образ покрытого жуткими язвами трупа. – Послушайте, а вы не могли бы пригласить сюда телохранителей господина Мартинеса? Тех, которые были с ним, когда он погиб. Я бы хотела, чтобы они рассказали мне обо всем, что произошло, и, возможно, возвращение в квартиру натолкнет их на воспоминания.

– Конечно, госпожа Каселли. Через сорок пять минут вас устроит?

Телохранители приезжают через полчаса. Мускулистые и мрачные, в темных костюмах и при галстуках, они похожи на тех, что охраняют Гленна, как клоны. Они говорят по-французски и по-английски, и их зовут Франсуа и Пьер.

Смерть подопечного не столько огорчила их, сколько разозлила. Они боятся, что допустили какую-то ошибку и всю вину свалят на них. Однако Коломба неосознанно располагает их к себе. У них много общего: она – бывшая сотрудница спецподразделения по расследованию убийств, они – бывшие оперативники спецназа французской полиции. Она была в ресторане во Франции, когда террорист взорвал там бомбу, и они это помнят. «Putain quel désastre!»[97] – они потрясены, что Коломба выжила.

«Никто не хочет вас подставить», – дает понять Коломба.

– Как долго вы работали на Мартинеса? – спрашивает она, почувствовав, что обстановка слегка разрядилась.

– Я – год, Пьер – полтора, – отвечает Франсуа. – Он, можно сказать, ветеран.

– А дольше вас кто-нибудь проработал?

– Из личной охраны шефа – никто, – качает головой Пьер.

– Скажем так, у него была сильная текучка кадров, – поясняет Франсуа. – Шеф считал, что со временем телохранители расслабляются и теряют бдительность. Наших коллег перевели на другие работы.

– В том числе к его бывшей жене, – говорит Пьер.

– И к его брату, – добавляет Франсуа.

Телохранители рассказывают о вечере накануне смерти Мартинеса и перечисляют друзей, собравшихся за ужином, – тех же, чьи имена уже предоставила