Грани безумия - Мария Александровна Скрипова

– Расскажете о ней?

– Нечего рассказывать. Девочка замкнутая, из палаты практически не выходит, да и после жалобы одной из родительниц доктора побаиваются ее выпускать играть с другими детьми.

– Проявляет агрессию?

– Не физическую. Колкая на язычок, довела ребят до слез, они родителям нажаловались, те заявление главврачу написали, вот такие дела. Но мальчишки сами виноваты, задирали, она и ответила. – Тяжело вздыхает, искренне жалея девчушку. – Главврач органам опеки сообщил, Катенька здорова, медицинская помощь ей не нужна, у нас все же здесь не приют. Может быть, родителей для малышки подыщут. Сложно ей будет в детдоме с другими детками сойтись.

Подходим, справа по коридору последняя дверь с остеклением и приоткрытыми жалюзи. На палату мало чем смахивает, скорее – процедурный кабинет или перевязочная, оборудованная под небольшую комнатку. Девчушка здесь как на ладони, ребятня, должно быть, частенько заглядывают, детское любопытство не воспринимает допустимых границ личного пространства. Неудивительно, что сорвалась. Кому понравится роль зверюшки за стеклом?

– Следствие настояло, чтобы мы ребенка поселили в одноместную палату, а у нас муниципальная больница, детишки по четверо лежат. Вот, распорядились выделить процедурный кабинет, – предвидя мой вопрос, поясняет. – Заходите?

Останавливаюсь как вкопанный. Уже пришел, тряпка, нечего на месте мяться! Но не выходит взять себя в руки. Катя сидит на кровати с книжкой, притворяется, что читает. Поза защитная, губы сжаты, ручки напряжены. Слышит голоса за дверью, не знает, кого ждать на этот раз. Нянечка сразу дала понять, что я далеко не первый неприятный гость, с которым ей пришлось столкнуться.

Я видел портрет девочки пятилетней давности: маленький голубоглазый ангелочек с озорной беззубой улыбкой. Но сейчас от этой счастливой малышки ничего не осталось: скелет, обтянутый бледной, отдающей синевой кожей. Белоснежные волосики поредели, от прежних кудряшек остались только завитки на блеклых посеревших концах. Одни кости… Острые плечики, выпирающие через зеленую футболку, и тоненькие ножки-спички. Из-за чрезмерной худобы даже глаза на лице кажутся непропорционально большими. Детей не морили голодом, следили за здоровьем… Почему ребенок в таком состоянии?!

– Заходите? Через двадцать минут отбой.

– Завтра. В часы посещений, пусть отдыхает, – не своим голосом произношу. – До свидания.

Позорное бегство. Нянечка, кажется, вслед что-то крикнула, не разобрал. Каша в голове. Страх с ужасом вперемешку. Не могу дышать… Мне нужно на воздух!

– Что же, Макаров, ты хотя бы попытался, – иронизирует Мила, как только на улице оказываемся. – Куда теперь?

– В бар, – короткий ответ. Хочу напиться.

Глава 13

Локоны

Яна нервно прошлась по комнате, а потом со злости запустила подушку в стену. Все та же огромная спальня с отдельной ванной, качественная мебель цвета слоновой кости, старый плед на кресле, одно отличие – заваренные решетки на окнах. Новиков учел ошибку, перекрывая путь побега. Ничего, найдет другой, в конце концов, это не психушка с кодовыми замками и системой пропусков на каждом этаже. Нужно пробовать.

Она достала из волос заколку, без особых усилий вскрыла простенький замок на двери.

– Софья Алексеевна, – преградил путь двухметровый амбал, стоило только показаться в проеме. – Прошу прощения, но Игорь Леонидович запретил вам покидать комнату.

Яна бросила на мужика гневный взгляд, разочарованно захлопывая дверь. В этот раз олигарх действительно подготовился, приставив к ней конвой. Спорить бесполезно, приказы хозяина в этом доме выполняются безоговорочно, она в ловушке, из которой нет выхода.

– Зажравшийся козел! С чего этот денежный мешок решил, что ему все позволено? – выругалась девушка, плашмя падая на кровать. Она поджала подушку под себя, сворачиваясь калачиком. От пробирающего чувства безысходности хотелось разрыдаться, а еще лучше разнести дорогую мебель в щепки, в отместку, чтобы он понес ущерб в несколько сотен тысяч. Разгромленная комната, спроецированная воображением, вызвала улыбку. Яна уселась в позу лотоса, стараясь трезво оценить свое положение.

– Спокойно. Безвыходных ситуаций не бывает, незамеченной можно выйти и через парадный вход, главное, грамотно продумать план. Игорь – не Павел Степанович, можно притвориться хорошей девочкой, он не каменный, рано или поздно сжалится, отзовет своих сторожевых псов.

Вторая волна обиды накрыла с головой. Почему она должна притворяться, быть милой и любезной с человеком, не вызывающим ничего, кроме отторжения? Где она так сильно провинилась, что сейчас приходится разгребать весь этот несуразный бред? Больше всего на свете девушка хотела вернуть свою скромную жизнь, в которой кудрявый красавчик Богдан сидит по вечерам перед камином с гитарой, в которой они вместе листают свадебные фотографии, представляя маленькие детские ножки, босиком бегающие по полу, в которой они гуляют до утра, смотря на звезды, и она вдыхает аромат его любимого одеколона со стойкими нотками мускуса. У них должна была быть настоящая любящая семья, а вместо этого она застряла в теле идеальной блондинки с гиперопекающим мужчиной, чье состояние исчисляется десятками миллиардов.

Яна подошла к зеркалу в ванной, сняла с него черную ткань. Вот она, настоящая, в отражении: с мило вздернутым носом, прямыми черными волосами, подстриженными под каре, и… хищной улыбкой, со звериным оскалом. Да, у нее с самого детства были выражены клыки, ребята в школе дразнили вурдалаком, шутили, что она спит в гробу. Яна росла тихим, скромным, затравленным ребенком, обходила задир стороной. Все изменилось в старших классах: она познакомилась с крутыми ребятами, поменяла школьную форму на элегантный, готический панк-стиль, обрезала волосы, села на байк. Из маленькой забитой девочки она превратилась в сильную, дерзкую, уверенную брюнетку. Сейчас, смотря на отражение, она видела даже не себя, а ту маленькую девочку, которая все время боялась, презирая слабость.

– Прости, Сонь, уверена, ты очень любишь свои волосы, но я должна отсюда выбраться. Это не моя жизнь.

Девушка достала из шкафчика маникюрные ножници, безжалостно обрезала белоснежные локоны.

* * *

Новиков зашел в спальню с тарелкой в руках, но, увидев Яну, застыл от смелого образа жены.

– Новая прическа? – сдержанно произнес он, изучая рвано обрезанные волосы чуть выше плеч. – Достаточно было попросить, я бы позвонил твоему стилисту.

– Мне и так нравится! Разочарован? – сквозь зубы прошипела она, показывая оскал.

– Озадачен. – Игорь поставил тосты с красной рыбой, авокадо и икрой на стол, присаживаясь на подлокотник кресла. – Ты всегда очень любила свои волосы, за каждый миллиметр боролась, не позволяя состричь кончики.

– Я не твоя жена, – зло ответила Яна. – Тебе бесполезно что-то объяснять, проходили уже. Ты все равно не веришь! Чего ты добиваешься? Хочешь меня держать под замком, пока я вены не вскрою?!