Прах херувимов - Евгения Райнеш

Ларик пожал плечами:

— Такие легенды придумывают и рассказывают в любой местности. В каждой деревне. И все похожи. О вечном противостоянии добра и зла. Народная мысль примитивна, для неё существует только белое и чёрное. Белые — это, конечно, те, кто рассказывает, чёрные — те, что против них.

— А что в этом плохого? — удивилась Алина.

— Мир состоит из полутонов, — Ларику не хотелось продолжать нелепый разговор, в который его втянула эксперт. — В нём нет абсолютно чистого цвета.

— Интересно, — сказала Алина. — Так вот, значит, как думает о мире мастер…

Яська не поняла, что она имела в виду. Только чувствовала: эксперт почему-то осуждает Ларика. И они говорят о вещах, понятных им двоим, но скрытых тёмным мраком от неё.

— Эй, — позвала Яська. — О чём вы вообще?

— О том, что нет в мире абсолютного добра и абсолютного зла, так, Илларион? — пояснила Алина, всё ещё обращаясь не к Яське, а к Ларику.

Он кивнул.

— Но что там за легенда о борьбе? — Яська решительно сменила скользкую тему.

— Да у нас все её бзды… отдыхающим рассказывают, — рассмеялся Ларик. — О существе, которое жило на заброшенном кладбище. Там когда-то давно горцы хоронили умерших детей. Покой херувимов — так сейчас это место называется. Имени существа они не знали, обозначали просто «Она». Ну, наверное, наши ещё для красоты приплели историю, что существо это — из древних идолов, божеств, когда-то обитавших в этих местах. И что пришла она сюда в поисках пропавшего мужа, беременная. Остановилась тут в ожидании пока не разродится, чужих младенцев охраняла. Очень жалела тех, кто умер гораздо раньше времени. Говорили, что похожа на божественную орлицу: глаза из чистого золота, а крылья и острые когти — из серебра. А сама вся каменная. По преданию, раз в году эта птица будто бы оживала и поднималась высоко в небо — к Богам Вселенной.

Ларик провёл рукой по камню. Девушки слушали на удивление тихо, не перебивали. Едва про любовь услышали, тут же все обратились во внимание.

— Кстати, кто-то из горного племени мог и накарябать на дольмене изображение богини. Только… А вот это, кстати, исторический факт: они все эмигрировали в Турцию. Потомки вольных скифов не хотели принимать российское гражданство, их сильно теснили тогда, жизнь становилась невыносимой. И самая трагическая часть истории как раз и связана с этим фактом. Накануне отъезда всё племя пришло к священному гроту у Покоя херувимов. Спросить совета у богини: уехать на чужбину или остаться. И впервые они увидели её: каменную птицу, которая осуждающе глядела огромными золотыми глазами. Кто-то заметил под крылом богини маленькую, размером с голубя, фигурку — её копию. Они подумали: птица отдаёт в их руки свою новорождённую дочь, чтобы не забывали о ней на чужбине. И забрали статуэтку. Но когда садились горцы на присланные за ними из Турции корабли, поднялась буря. Сверкали огненные молнии, раскаты грома сотрясали море. Страшная была ночь: в Покое херувимов вздыбилась земля, скрыв навсегда святилище. А за кораблями, увозящими несчастных горцев, летело над морем священное божество, разбрызгивая огненные искры. Словно сжигала себя в полёте.

— Ох! — вздохнула Яська.

Ларик довольно кивнул:

— Часть кораблей потонула в разыгравшемся шторме. Поняли горцы: их ждёт вовсе не счастье, а великое горе. Так и произошло: сгинул в чужеземном рабстве вольный народ. И святилище-грот исчез. До сей поры ищут его люди и не могут найти. Как не могут найти и дочь богини.

— А муж её потерянный? — спросила Яська. — Он-то хоть нашёлся? Что-то все в твоём рассказе исчезли… И вообще, почему я никогда об этом не слышала?

— Так это для бзды… для отдыхающих такая душещипательная история. Чтобы завозить их по пути к водопадам на Покой херувимов. Дорога долгая, туристы могут заскучать. Вот и придумали этот «Покой» прямо посередине пути от города до конечной точки. Там и в самом деле место жутковатое. Ходили слухи, что в эту землю до сих пор закапывают «материал» после абортов. А где-то в середине прошлого века выстроили там санаторий. Для восстановления психики нквдшников. Попросту говоря: психбольницу для чекистов. Видимо, не очень-то помогало им «санаторное» лечение, слухи ходили, там творилось что-то ужасное. Точно известно только об одном случае: выродки зверски изнасиловали и убили дочку сотрудницы. Говорят, что замученных детей на самом деле было семеро. Об этом, конечно, в газетах тогда не писали, но люди-то до сих пор помнят. Многие мать эту несчастную знали, она потом сама сошла с ума. И сравнительно недавно — лет двадцать пять назад — в этом самом месте, недалеко от санатория, оползень сошёл на группу туристов. И, вроде, опять дети совсем маленькие погибли. Место стало проклятым. Как наказание за то, что не смогли люди сберечь древнюю богиню.

— А муж-то? — Яська не могла оставить столь интересующий её вопрос. — Богинин муж?

— Да кто его знает? — пожал плечами Ларик. — Где-то бродит, наверное… Если он сам из этих. Древних богов. А если человек, то давно уже помер.

Его точно не интересовали личные отношения высших существ.

— Тут самый смак в том, что место дурное! Может, какое в древности капище было. Ну, алтарь, жертвоприношения и все дела. Если земля кровью пропитана, что хорошего на ней случится?

— А мы можем… — начала беспокойная Яська.

— Сомневаюсь, — тут же понял Ларик.

Тащиться по жаре вдоль унылой дороге на водопады? В толпе гремящих музыкой и распаренных туристов на джипах?

— Нет, нет и ещё раз — нет, — сказал он уже совсем твёрдо, представив себе эту картину.

Если Яська так хочет, пусть отправляется своим ходом.

— Так древнее божество мстит, говоришь? — вдруг спросила его Алина, громко и неожиданно чихнув.

А затем ещё раз. И ещё. Лишь сейчас Яська заметила, что во время рассказа эксперт сосредоточенно молчала, а взгляд её затянулся поволокой. Такой взгляд бывает у людей, которые внимательно вслушиваются в свои мысли. Вывело её из этого состояния только раздражающее чихание.

— Ты… вы чего? — сочувственно спросила её Яська. — Аллергия? Здесь всё время что-нибудь цветёт…

— Аллергия, — кивнула Алина, но в голосе её слышались какие-то саркастические нотки. — Такая вот у меня аллергия. На кое-что… То, что уже расцвело. Буйным цветом.

Она повела плечами, словно сбрасывая с себя то ли морок, то ли наступающую ломоту.

— Кстати, — спросила Алина Ларика. — А где в твоей легенде вечная битва добра со злом? Как мне кажется, тут все хороши. Эти вольные горцы просто какие-то воришки, а громыхающая местью богиня — убийца.