Прах херувимов - Евгения Райнеш

— Я же говорю, чёрное и белое — это для примитивных натур. С точки зрения божества, наверное, добро — это она. С точки зрения горцев — они. Истину можно принять только оказавшись на чьей-то одной стороне.

— Я на стороне птицы, — сразу заявила Яська.

— Почему? — Алина и Ларик спросили одновременно. Получилось почти двухголосное стерео.

— Из-за красоты, — Яська сама себе казалась идиоткой, но зато совершенно искренней. — Ну, а главное: всегда лучше быть на стороне божества. Тут и объяснять не нужно почему.

— Божества тоже разные бывают, — твёрдо сказал Ларик. — На стороне хтонического ты бы долго не продержалась.

— И с чего такие выводы?

— Тебя бы тут же сожрали. Не разбираясь, на чьей ты стороне. Божеству твоя позиция по барабану. Оно кушать тоже хочет. И всё время требует жертв. Кстати, не имея к тебе никаких претензий. Ему всё равно. Тебя же не волнует, насколько твоё мировоззрение близко котлете, которую собираешься съесть?

— А хорошо бы иметь подобную возможность, — засмеялась Алина. — Сколько несварений желудка можно избежать. Я таких историй могу порассказать об отравлениях! В наших сводках…

Ларик почему-то вдруг сильно разозлился. Без всякого разбега. Вот так, на ровном месте.

— Часто вы читаете что-нибудь, кроме полицейских сводок и попсовых новостей?

Буркнул он совершенно не куртуазно. И даже как-то грубо. А потом, не желая слушать, что она ответит, полез с камня вниз.

— Кое-что, помимо сводок, я читаю. — Алина помахала рукой Ларику в подтверждение этих слов, немного свесившись с дольмена. — Иногда вещи очень интересные попадаются. Для чтения, исключительно для чтения. И для размышлений на досуге.

Она неожиданно резво для её пухлой комплекции поползла с груды камней следом за Лариком. Яська отправилась за Алиной. Чего же ей тут одной оставаться?

Ларик наблюдал за девушками молча, всем своим видом показывая, что ему совершенно безразличны какие-то странные намёки и выпады со стороны медэксперта. Подождал, пока девушка спустится, демонстративно не подав руку, и спросил, так же демонстративно переходя на «ты».

— Приведи для примера особенно интересное для тебя чтиво за несколько последних дней…

Алина важно надулась и выпалила:

— «Приключения поросенка Фру-хру в диком лесу»…

— Что⁈ — растерянно спросил Ларик. А Яська, глядя на эту картину, расхохоталась. За ней залилась смехом Алина, а потом и Ларик. Хотя бы для того, чтобы не уронить лицо.

— Мамочки мои, — сквозь смех произнесла Яська. — Боже ж ты мой. Может, вам уже хватит?

Они оба недоуменно и одновременно повернули к ней головы. И оба разом спросили:

— Что⁈

— Хватит дразнить друг друга?

Яська поняла: эти двое и не догадываются, как их пикировка выглядит со стороны.

— Такое ощущение, что вы поссорившиеся влюблённые…

— Ты думай вообще, что говоришь! — возмущённо закричал Ларик. — А то сейчас сама до дома пойдёшь. Пешком. А ты…

Он с негодованием повернулся к Алине:

— Ты-то точно сама будешь возвращаться. Я вас двоих не повезу. И да. Я не джентльмен.

— Это не проблема, — подмигнула ему Алина. — У меня тут рояль в кустах. В смысле, мотоцикл. На стоянке.

«А ведь она совсем незадолго перед нами приехала», — вдруг подумала Яська. — «И просто сделала вид, что давно тут находится. Или вообще… приехала уже после нас. Сразу за нами. Неужели она следит? Но зачем?».

Ей стало неуютно от мысли, что кто-то вообще может следить за ней. Или за Лариком. Или за ними вместе. «И зачем всё время пытается вывести Ларика из себя?». Яське было досадно. Словно она попала в какую-то череду недоразумений и никак не могла выбраться из неудобной ситуации. И ещё немного обидно за то, что она совершенно искренне восхищалась девушкой и даже глубоко в душе хотела с ней подружиться. Так, будто её обманули, воспользовавшись самыми чистыми намерениями.

Алина же наслаждалась обстоятельствами, чувствуя себя во всеобщей растерянности как рыба в воде.

— Ну, тогда до встречи! — радостно крикнула она, уже спускаясь по дорожке, ведущей прочь от дольмена. — Да, да! Как говорится: до новых, радостных встреч!

Звонок мобильника ворвался в её ликующее настроение. Алина поднесла телефон к уху, и через секунду безмятежное веселье покинуло её лицо. Эксперт вся подобралась и даже резко похудела.

— Да, сейчас буду, — коротко ответила она.

А затем обернулась к Яське с Лариком.

— Скорее всего, в ближайшее время я нанесу очередной визит в ваш салон, — жёстко произнесла она. — Не думаю, что это будет простой визит вежливости. Ты же… мастер… делал татуировку погибшему диетологу, так?

Ларик промолчал. Всё чисто. У него всё чисто. Не подкопаешься.

— Да, ладно, — Алина прищурила глаза. — Сделал, так сделал. Но… Почему ты мне сразу об этом не сказал? Ещё тогда. Молчишь?

— Подозревать и иметь реальные доказательства — разные вещи! — Ларик, конечно, ничего не стал отрицать. Это было бы очень глупо.

— А ты наглый… мастер. Продолжай в том же духе. Готовься к вечеру. Разговор будет серьёзный, а у меня сейчас времени нет.

— Что-то случилось? — спросила Яська.

— Кажется, да, — сказала эксперт. — Ждите.

«Ничего так в голову и не пришло, зря приезжали», — с досадой подумала Яська, устраиваясь за Лариком сзади на мотоцикле.

«Хорошо, что приехали. Многое удалось прояснить», — подумал им вослед дольмен.

По крайней мере, позиции определились.

Глава одиннадцатая

Ночь падения яблок

Де-Мир-Дже окончательно пришёл в ночь падения яблок.

Этот проклятый кисло-сладкий, чуть подбродивший дух пропитал весь город, стоял густым маревом над крышами домов, едкой ядовитой змеёй полз по узким изгибистым улочкам, кружа голову, отравляя ядом неосуществлённых желаний. Ломило виски, тянуло мысли из набухшей яблочным соком переносицы. Словно они, эти мысли, растворялись пьяно в сидре, становились вином. И тогда — с предчувствием падения яблок, головной болью и тошнотой — пришёл Дем.

Он долго не открывал глаза, сначала тихо проверяя всё тело, капилляр за капилляром, клетку за клеткой. Затем осторожно шевелил пальцами, совсем чуть-чуть, просто подрагивая. Кончики пальцев скользили по простыне, недостаточно шёлковой и дорогой, но они чувствовали дешёвый ситец, и это было хорошо.

«Я здесь», — подумал удовлетворённо, и тихое счастье от того, что он здесь и он есть, заставляло кровь сильными толчками стремиться по венам. Смертное тело обретало ирреальность, Дем наполнял его иным смыслом, жалкое превращалось в мощное, преходящее становилось вечным.

Дем потягивался, ощущая, как разогревается организм. Потом осторожно встал, поддерживая себя — хрупкий сосуд, боясь то ли разбиться, то ли разбить. Он сделал первый шаг, второй. Небольшая комната сначала плыла перед глазами, затем предметы приняли очертания.