Мистический капкан на Коша Мару - Евгения Райнеш

ответил хозяин «Чёрной луны». — Не столь уж редкая практика. Иногда даже владельцы шикарных особняков подрабатывают таким способом. Сдают нам в аренду для свадеб или съёмок фильмов. Конечно, они не хотят, чтобы кто-то знал об их финансовых трудностях, поэтому мы не афишируем наши дела.

— Странно, — сказал Клим. — Почему это так сложно? И я сомневаюсь, что собственник Кош Мара — один из аристократов, пускающих пыль в глаза.

— Как вы сказали? — удивлённо переспросил Егор. — В смысле, вы назвали дом кошмаром?

— А, — Клим махнул рукой. — Это так… Мои заморочки. Но если я сделаю сессию и покажу все кадры, и отдам те, которые вам понравятся, вы постараетесь вывести меня на хозяина?

Походило на шантаж, но суровые события требовали суровых мер.

— Вам-то зачем? — искренне удивился Егор.

— Нужно, — упрямо ответил Клим.

Он не собирался посвящать в свои планы вообще никого. То, что происходило, было только между ним и Кош Маром.

— Может быть, и постараюсь, — улыбнулся Егор. — Вы будете там снимать? Я вызвал клининг, распорядился, чтобы они убирали бережно, не нарушая атмосферу. Сейчас…

Он глянул на явно дорогие часы на своём запястье.

— Как раз уже должны закончить.

Клим коротко кивнул. Он повесил через плечо тяжёлый громоздкий кофр, взял в руки штатив. Лампы и отражатель пригодятся завтра, он решил пока оставить их в студии.

— Вы куда сейчас? — спросил Егор. — Подвезти? Кажется, ваша ассистентка уехала.

— У меня недалеко машина.

— Так когда мы встретимся вновь? — Клим уже запирал студию, а этот Егор всё никак не отставал от него.

— Когда вы что-то узнаете о настоящем собственнике дома…

Вечер бежал за минивэном Клима, как потерявшийся щенок. Пушистые сумерки обволакивали его даже сквозь стёкла, гладили тёплыми лапами по лицу, забирались мохнатыми гусеницами за шиворот. Сумерки казались ему сегодня на удивление живыми, и Клим ехал осторожно, словно боялся ненароком раздавить что-то наивное и хрупкое, витающее в душном летнем воздухе.

Он остановил машину на стоянке за углом, так не хотелось тревожить тихий двор Кош Мара. Прошёлся пешком, стараясь дышать глубоко и спокойно. Открыл калитку и…

Сначала Клим замер, а только потом медленно, словно боялся спугнуть кого-то или что-то, повернул голову. На бревне, где ещё недавно позировала для зомби апокалипсиса Татка, сидела маленькая фигурка, болтая ногами.

Сначала сердце тревожно забилось, но через мгновение отпустило. Это точно не был ни маньяк, ни дожидавшийся эксклюзива журналист.

— Ната⁈ — громко позвал Клим.

В темноте он не видел лица, просто предположил. Кто ещё такой невысокий и хрупкий мог сидеть во дворе дома, который все — и даже бомжи и нарики — обходят стороной? А уж теперь, когда весть об убийстве наверняка разнеслась по округе, тем более.

Фигурка повернулась в его сторону и приветственно подняла ладошку. Клим обрадовался. Хоть что-то хорошее произошло за пару ужасных дней. Ангел вернулся, конечно, это повод для радости.

Хотя… Какая радость? Уже очень поздно, совсем темно, в этом районе точно орудует маньяк… Маленькая девочка одна в такое время и в таком месте. Клим быстро пересёк двор, направляясь к фигурке.

Ната радостно улыбалась. В этот раз на ней был просторный тонкий свитерок — нежно голубой и длинный, почти до колен. Такие же голубые носочки светились поверх мягких туфелек-балеток. Неизменный рюкзачок лежал рядом.

— Привет! — сказала она.

— Почему ты…

Ната перебила, не дослушав.

— Ты встретил пустодомку! — нисколько не сомневаясь, торжествующе констатировала факт. — У тебя получилось открыть эту дверь. Коша Мара теперь может приходить сюда. Пойдём скорее, я давно жду! Она вернёт Белку.

— А-а-а, — вспомнил Клим, — твою сдох… пропавшую собаку? Космонавтку? Но какого чёрта ты так поздно? Тут же…

Он прикусил язык. Пугать маленькую девочку только что произошедшим убийством не стоило.

— Я знаю, — на лице Наты отобразилась печаль. — Вчера тут кто-то умер.

— Ната…

Клим присел перед ней на корточки. Девочка явно знала гораздо больше, чем он думал сначала.

— Эта твоя… пустодомка… Она может иметь отношение к случившемуся?.. И вообще — что это?

— Сущность, — пояснила девочка. — Иногда она похожа на хозяина дома, иногда может принимать форму змеи. Рита где-то узнала, что вообще-то эти сущности незримы, но, если попадётся на глаза, — это знак скорой гибели. Для предсказаний может издавать звуки… Вот такие — «тхе-хе-хе»…

Ната вдруг в точности повторила покойную Татку:

— Если вот так кашляет — к беде. Если смеётся — добро дому.

— Она говорила, что кто-то кашляет, — подтвердил Клим. — Татка говорила. Та девушка, которая…

— Коша Мара не хотела, чтобы так случилось.

Что она имела в виду? Клим не задал этот вопрос, но девочка поняла.

— Коша Маре пришлось умереть, чтобы снова жить.

— Это она тебе сама сказала? — разговор был странный, глупый и…

Опасный.

— Нет, с ней мне ещё не удалось поговорить, — на лице Наты проступило небольшое удивление от того, что Клим такой непонятливый. — Ты же пока не пригласил меня в дом. Это он сказал.

— Кто⁈

Клим стремительно обернулся, выискивая в сумеречных тенях облик притаившегося убийцы.

— С кем ты говорила здесь⁈

— Он высокий, красивый и давно ждёт Коша Мару. Но не умеет открывать ту самую дверь. Видишь, это только у тебя получилось!

Клим схватил Нату за руку. Он ещё оглядывался, противный липкий страх не отступал. Внутри всё сжалось. Невидимый враг — самый опасный. Как Клим может рассчитать свои силы, если не знает, к кому их применить? Он до дрожи боялся за девочку.

— Когда ты говорила с этим красивым?

— Ой, ещё до тебя, — Ната сморщилась и дёрнула ладонь из его судорожно сжатых пальцев. — Отпусти, мне больно.

— Прости, — Клим ослабил хватку. — Что значит — до меня?

— Когда ты ещё не поселился. Он часто приходил. Сидел здесь, смотрел на окна. Иногда плакал. Я пряталась сначала, когда приходил, а один раз он плакал так горько, что не выдержала и подошла к нему.

— Как его зовут?

— Не знаю, — она пожала плечами. — Мы не говорили про него. А только про Коша Мару. Он называл её другим именем, даже злился, когда я говорила «Коша Мара». То имя трудное, я не запомнила, а себя он называл…

Она прищурилась и быстро облизнула губы. Словно прикидывала — говорить или нет.

— Ну⁈ — не выдержал Клим. — Как называл?

— Рыцарь, — наконец-то, решившись, торжественно произнесла Ната. — Вот так он говорил: «Я — её рыцарь». И ещё — что злые силы заточили её в доме, а он должен освободить… Коша Мару.

Последнее девочка произнесла с упрямством, словно отстаивая право звать неведомую пустодомку этим именем.

— Чушь какая-то, — пробормотал совсем