Мистический капкан на Коша Мару - Евгения Райнеш

class="p1">Тут же вздыбились диктофоны и микрофоны, отрезая от внешнего мира. Раньше Клим был тем, кто бесцеремонно пихает камеру в чужие лица, заботясь только удачным ракурсом. Оказавшись по другую сторону баррикады, он почувствовал, как это неприятно.

— О, я отвечу, — Эрика возникла, как всегда, вовремя, загораживая его, оттесняя на второй план. — Клим накануне трагедии снимал погибшую модель в заброшенном доме, и…

Пока она брала огонь на себя (операторы тут же переключились на её фотогеничное лицо и уверенный голос), Клим проскользнул к воротам. Загородившись неизменным кофром, ловко увернулся от парочки кинувшихся к нему журналистов, которые прибыли только что, и надёжно забаррикадировался в минивэне.

С Эрикой перед отправкой на кладбище не удалось переговорить, она села с моделями в общий автобус, когда гроб загрузили в катафалк. На кладбище Клим не рискнул выйти из машины, наблюдал за церемонией издалека, пока Эри легонько не постучала в стекло.

— Ну, перекусим, и в студию? — предложила она, забираясь в салон.

Татка навеки осталась в берёзовом шелесте бескрайнего покоя. Народ собрался ехать на прощальный обед.

— Извини, — ответил Клим. — Я не поеду на поминки, сама понимаешь. Кстати, как прошло?

Он имел в виду интервью. Эрика кивнула.

— Нормально. Даже хорошо. Я подкинула пару интересных идей, за которые эти акулы пера непременно ухватятся.

— Делай, как знаешь, — махнул рукой Клим. — Главное, чтобы меня не трогали. Встретимся часика через…

Он помедлил секунду.

— Через три, хорошо? Созвонимся?

— Ты странный такой стал, — вдруг тихо ответила Эрика. — Никогда у тебя не было дел, о которых я не знаю.

— Ерунда! Просто я должен заскочить в одно место, совершенно неинтересное, да и точно не знаю, где оно. Сколько там понадобиться кружить, пока не найду⁈ Тебе оно надо?

Глава одиннадцатая

Приглашение на чайную церемонию

Найти магазинчик по адресу, указанному в открытке, не составило большого труда. Он находился в одном из старых домов поодаль от главной площади города с административными зданиями. Такой тихий центр с приятными чистыми двориками, оккупированный разнообразными, довольно творческими лавками. Рукоделие, туристические поездки, букинистический магазин — среди этих крошечных (больше выставочных, чем торговых) точек притулилась и вывеска «Чаяные встречи».

Шум центральной городской площади сразу отодвинулся и рассеялся в пропадающее эхо, как только Клим свернул в этот закуток. Даже дребезжание трамваев, которое привыкшее ухо уже не выделяло из обычного городского шума, вдруг послышалось чем-то далёким и загадочным.

Несмотря на внешне невинный, вполне обычный фасад двухэтажного дома, который делили «Тонкая иголка», «Мясной рай», «Счастливый тур» и «Чаяные встречи», Клима обуяло нехорошее предчувствие.

И точно: как только он перешагнул порог магазинчика, сопровождаемым хрустальным звоном колокольчика, на него обрушилась атмосфера. О, да, здесь было всё, чего он так боялся, и в больших количествах — свечи, китайские фонарики, статуэтки. По стенам струились свитки «под старину», расписанные иероглифами. Витали запахи трав и восточных медовых сладостей — то неуловимо, то приторно-навязчиво. Так же отстранённо, но проникающей в самые дебри мозга звучала медитативная музыка.

Это был тот «предметный шум», который выбивал Клима из равновесия. В нагромождении и суете множества разнокалиберных предметов фокус размывался, Азаров не видел кадра, терялся и начинал нервничать.

Он даже не сразу заметил хозяйку лавки на фоне всех этих баночек, фонариков, чайничков и иероглифов. Женщину лет сорока, казалось, азиатской внешности, но цепкий взгляд Клима выхватил скрытую под слоем косметики круглоликость. Она явно принадлежала рязанщине, смоленщине или псковщине, никакого Фуцзянь или Сычуань, как могло бы показаться человеку, менее читающему по лицам, чем фотограф.

— Добро пожаловать, — мелодично протянула женщина, словно вплетая интонации в медитативные волны тихо звучащей музыки.

Клим торопливо поздоровался.

— Извините, может, мой вопрос покажется странным, но… Вы давно здесь работаете?

Он решил сразу приступить к делу, пока совсем не размазался в предметном шуме. Хозяйка не удивилась вопросу, мягко улыбнулась. «Глаза феникса», нарисованные с большой тщательностью, поползли углами к вискам.

— Двадцать лет, — ответила сразу. — Это моя лавка.

— О, — сказал Клим, вытаскивая приглашение из сумки. — Значит, вам должно быть знакомо…

Женщина с недоумением и даже некоторой осторожностью взяла открытку двумя руками. Впрочем, через мгновение напряжение покинуло её лицо, она опять улыбнулась:

— Да, конечно. Мы праздновали тогда год с момента открытия магазина. Кто вам дал её? Это уже антиквариат…

— Нашёл в почтовом ящике. Я понимаю, что мой вопрос может показаться странным, но всё-таки… Может, вы вспомните, почему отправили приглашение по адресу…

Он назвал улицу и номер Кош Мара.

— Это всё-таки довольно далеко, — добавил, словно оправдываясь.

Чайная хозяйка сначала наморщила лоб, вспоминая, а затем быстро кивнула, Клим почему-то почувствовал, что с некоторым торжеством.

— Вы удивитесь, но я прекрасно помню, — протянула она. — Мы отправляли приглашение только особенным для нас людям. Может, чашечку чая?

Хозяйка кивнула на один из двух низких столиков, намекая присесть.

Клим понял необходимость купить что-нибудь у хозяйки в обмен на информацию. Пусть и чашку чая, так даже удобнее будет разговаривать.

— Пожалуй — да, — ответил он. — Правда, я не большой знаток. Какой чай у вас самый дорогой?

— Располагайтесь, я сейчас, — она таинственно прищурилась.

Клим опустился на мягкий матрасик. Сидеть было непривычно, колени упёрлись в столешницу, он не знал, куда девать ноги.

— Вы можете сесть, как вам удобно, — заметила его неловкость хозяйка. — Если хотите, можете даже лечь. Сама суть чайной церемонии — очищение чувств. Четыре её правила: ва, кеи, сеи, дзяку. Что значит гармония, уважение, чистота и спокойствие. Изначально вам нужно расслабиться, прийти в согласие с самим собой.

— Я думал, мы просто выпьем по чашке чая, — испугался Клим, который вовсе не рассчитывал ни на какие церемонии. — Мне нужно узнать…

Хозяйка уже сыпала в изящную коробочку странные серо-зелёные чаинки, покрытые каким-то белым ворсом. Они падали на дно коробочки с парадоксальным звенящим шуршанием, и Клим почему-то подумал: «Как песок времени». Наверное, он уже начал проникаться моментом, иначе, чего ему думать так высокопарно?

— Мы проведём церемонию гунфуча, — сказала хозяйка.

Прозвучало как-то угрожающе. Она вышла из-за стойки и направилась к нему, держа коробочку двумя руками.

— Вдохните аромат и полюбуйтесь листьями, — сказала хозяйка, сунув её Климу под нос.

Он покладисто потянул носом, изобразил на лице умиление и вкрадчиво напомнил:

— Открытка-приглашение…

— Бай Хао Инь Чжень, — ответила она.

Наверное, хозяйка чайного магазина только что сказала нечто очень важное, даже судьбоносное. С такой скрытой силой прозвучали её слова. Она поведала нечто, а Клим то ли не расслышал, то ли не понял.

— Чего⁈

— Это сорт элитного белого чая — Бай Хао