Странные картинки - Укэцу

– Но… Что в них необычного?

– В них – ничего. А вот последний рисунок Миуры, который он сделал на восьмой станции, вызывает вопросы.

Кумаи перелистнул станицу. Взглянув на новое изображение, Ивата не сразу поверил своим глазам. Перед ним была фотография неаккуратного, кривоватого наброска. Было сложно поверить, что его автором мог оказаться такой опытный художник, как Миура.

– Это точно… работа учителя Миуры?

– Да, вне всяких сомнений… Видимо, он изобразил вид на горную гряду, который открывается с площади у восьмой станции.

Как ты, я уверен, хорошо знаешь, гора К расположена на границе между территорией города и горной местностью. Если подняться на нее, как раз с восьмой станции открывается вид на горную гряду. Миура очень любил этот пейзаж, он много раз поднимался на гору К, чтобы его нарисовать.

«Ивата, знаешь, я люблю подниматься на гору К и рисовать. С восьмой станции открывается прекрасный вид на горную гряду».

– Да, учитель мне говорил. Но все же… этот рисунок…

– Странно, да? Он совсем не похож на остальные работы Миуры. А еще он сделанна обратной стороне чека.

* * *

– В кармане штанов Миуры нашли кошелек: внутри оказался чек из магазина у станции, куда он заходил днем воскресенья, с рисунком на обороте. По отпечаткам пальцев на чеке и некоторым другим признакам криминалисты установили, что рисунок выполнил сам Миура, пользуясь шариковой ручкой, которую он всегда носил в кармане. Набросок получился не особо аккуратным, но небрежным назвать его тоже нельзя. Когда я поднялся на восьмую станцию, чтобы посмотреть на пейзаж своими глазами, оказалось, он выглядит примерно так же, как на наброске Миуры.

Высота каждой из гор, их взаимное расположение, углы наклона, даже антенны, установленные на нескольких вершинах, – все это Миура скрупулезно перенес на свой рисунок. Видимо, он хотел запечатлеть этот пейзаж как можно точнее. Он даже использовал метод сетки.

– Метод сетки… Что это?

– Посмотри на фотографию внимательно. Видишь линии сгибов?

– И правда… Похоже, учитель несколько раз сложил этот листочек пополам.

– Я в живописи не специалист, поэтому раньше и сам не знал, но оказывается, когда художнику нужно сделать копию некоего объекта или изображения, он прежде всего размечает лист вертикальными и горизонтальными линиями. Получается сетка, которая помогает сделать ровный, точный рисунок.

– То есть, несколько раз сложив листик пополам, учитель Миура таким образом сделал разметку?..

– К такому выводу пришла полиция. Вообще, если внимательно рассмотреть рисунок, можно заметить, что он сделан четко по этим линиям.

– Но почему на обороте чека?..

– Хороший вопрос, у Миуры ведь был с собой альбом для рисования. Тем не менее он им не воспользовался. Как думаешь, по какой причине?

У Иваты возникло жуткое предположение.

– Потому что не был в состоянии достать его из рюкзака?..

– Именно. Я думаю, вот как все было: когда Миура поднялся на восьмую станцию, на него напали и приставили к телу какое-то холодное оружие вроде ножа. Некоторое время преступник и жертва молча смотрели друг на друга. В это время Миура достал из кармана чек с ручкой и, дрожа от ужаса, начал рисовать пейзаж за спиной нападавшего… Пейзаж горной гряды. А когда закончил, его убили.

Действительно, как еще можно объяснить наличие рисунка на месте убийства? Но все же версия Кумаи звучала крайне неубедительно. Почему, когда к телу Миуры приставили нож, он начал рисовать горы вместо того, чтобы попытаться убежать? Ивату осенила догадка.

– Учитель Миура точно сделал этот рисунок незадолго до смерти?

– В смысле?

– Он ведь много раз бывал на восьмой станции. Что, если он носил в бумажнике набросок, который сделал когда-то давно?

– Нет, это невозможно. Я ведь уже говорил, помнишь? Рисунок выполнен на обороте чека с покупками, которые Миура сделал в магазине у станции в тот самый день.

– Эх… Понятно…

– И еще… Присмотрись. Видишь на переднем плане три столбика? Это те самые, к которым крепится трос, натянутый вдоль туристической тропы. Ты заметил, что центральный столбик погнулся?

– Да… А! Получается…

– Вспомнил? Днем в день смерти Миуры студенты из кружка альпинистов поломали столбик на восьмой станции. Это он и есть. Столбик накренился за несколько часов до убийства Миуры.

– Раз на рисунке столбик сломан… Значит, учитель и правда сделал его в последние минуты жизни.

– Да. Причем времени у него было катастрофически мало: Миуру ведь убили почти сразу после того, как он поднялся на восьмую станцию.

Миура начал рисовать горную гряду, когда на него напал убийца. Что он хотел этим сказать?!

– Может, этот набросок – намек на личность убийцы?..

– Как знать. Но лучше бы Миура изобразил его портрет. Хотя от такой улики преступник бы, скорее всего, избавился.

– Это точно…

Получается, Миура специально сделал свое послание неочевидным – он надеялся, что в таком случае преступник его не тронет. Но возникает вопрос: почему убийца вообще решил оставить набросок Миуры на месте преступления? Да, там не было ни имени, ни портрета, но тем не менее. Если твоя жертва перед смертью делает странный рисунок, разве не разумнее уничтожить его на всякий случай?

Кумаи прервал размышления Иваты:

– Это в целом все, что мне известно по делу Миуры. Ну, уже поздно, нам пора по домам.

* * *

Вернувшись в корпоративное общежитие, Ивата тут же растянулся на полу своей унылой тесной комнатушки. У него никак не шел из головы рисунок Миуры, и особенно метод сетки.

На рисунках в альбоме никаких линий не было. Значит, обычно Миуре не требовалась разметка. Так почему она понадобилась ему именно для этого наброска? Почему ему настолько важно было точно изобразить очертания гор?

Момент со складыванием листочка пополам несколько раз тоже очень любопытный. Раз Миура хотел сделать разметку, гораздо проще провести линии ручкой. К чему мучиться, несколько раз складывая маленький клочок бумаги?.. Чем больше Ивата размышлял, тем меньше понимал, что к чему.

Он тихонько вздохнул и повернулся на другой бок. Тут ему на глаза попался календарь, висевший на стене. Оказалось, до сентября оставалось всего несколько дней. А значит, со смерти Миуры прошло почти три года.

«Ивата, знаешь, я люблю подниматься на гору К и рисовать. С восьмой станции открывается прекрасный вид на горную гряду. Давай-ка в следующий раз вместе сходим,