Странные картинки - Укэцу

– Верно. Конечно, иногда и перепалка со случайным прохожим может закончиться убийством, но более двухсот ударов с этой версией не вяжется. Нет, Миура и преступник были знакомы. Причем достаточно близко.

– А еще преступник должен был знать, что в воскресенье учитель Миура собирается на гору К. Получается, из названных лиц под подозрение попадают… Супруга Миуры, Камэйдо из художественного клуба и Тоёкава.

– Точно. Возможно, конечно, изначально были и другие подозреваемые, но, поскольку полиция была уверена, что Миура и убийца состояли в близких отношениях, они сосредоточили свое внимание именно на этих троих. Когда их алиби проверили, подозреваемый остался только один.

– Что?!

– Подожди, обо всем по порядку. Тоёкавой, который сопровождал Миуру до четвертой станции, мы займемся чуть позже. Сначала обсудим алиби двух других подозреваемых. От города, где они обе жили, до восьмой станции на горе К добираться три часа, не меньше.

– Раз убийство совершили в пять вечера, выходит, обеим подозреваемым достаточно было иметь алиби на любое время в промежутке с двух часов до восьми, чтобы доказать свою невиновность.

– Ах да, в этом деле есть еще одна зацепка. Из рюкзака Миуры пропало несколько вещей: спальный мешок, булочка с бобовой пастой и сэндвич со свиной отбивной в панировке. Булочку и сэндвич Миура купил в магазине у станции вместе с премиальным бэнто. Скорее всего, он планировал съесть их на ужин в воскресенье и завтрак в понедельник, но умер, так и не успев этого сделать. На вскрытии остатки булок и сэндвича в желудке обнаружены не были. Выходит, их забрал с собой преступник.

– Убийца украл спальный мешок и еду… Он что, провел ночь на горе и спустился вниз уже утром?

– Логично предположить, что да. Но тогда вот что странно: Миура взял с собой и фонарик, и флягу с питьевой водой, и палатку, и еще какое-то походное снаряжение. Однако ничего из этого преступник не забрал. Получается, эти вещи у убийцы были с собой. Так тщательно подготовиться и при этом забыть взять с собой спальный мешок и еду, без которых в походе никак не обойтись, – это очень странно, тебе не кажется?

– И правда… Тогда почему…

– Думаю, чтобы сбить с толку полицию. Вот и ты попался на крючок преступника. Наверняка он украл у Миуры еду и спальный мешок только затем, чтобы заставить всех думать, будто провел на горе К всю ночь, а вниз спустился следующим утром.

– Вот как? То есть преступник хотел убедить следствие в том, что переночевал на горе К, найти себе алиби на это время и тем самым отвести от себя подозрения?

– Ага. Но такие дешевые уловки полиция видит насквозь. Следствие разгадало замысел преступника и выделило два промежутка времени: «период А» – с 14 до 20 часов, и «период Б» – с 20 часов и до следующего утра. При этом наличия алиби в период А было достаточно, чтобы признать подозреваемого невиновным. В то время как алиби только на период Б, наоборот, вызывало подозрение: оно могло оказаться прикрытием настоящего преступника. В итоге следствие пришло к выводу, что супруга Миуры и Камэйдо не могли совершить убийство.

В день убийства около восемнадцати часов супруга Миуры ходила вместе с одиннадцатилетним сыном за продуктами в местную овощную лавку. Кроме того, следующим утром, где-то в седьмом часу, соседи видели, как она прибирается на своем крыльце. Далее, Камэйдо. Она в день убийства в шестнадцать часов звонила подруге из дома по стационарному телефону. Это подтверждают показания подруги и история звонков.

– Тогда выходит, что убийца… Тоёкава.

– Да, полиция активно отрабатывала эту версию и выяснила кое-что интересное. Не нашлось ни одного свидетеля, который бы видел, как Тоёкава спускается с горы после того, как он попрощался с Миурой на четвертой станции.

– Что?!

– Так что вполне возможно, в воскресенье Тоёкава остался на горе К.

– И он пошел вслед за господином Миурой, так получается?

– Не-е-ет, этого тоже никто не видел. Тоёкава, так сказать… Просто исчез с четвертой станции. Полиция предполагает, что, попрощавшись с Миурой, он направился к восьмой станции, но двигался не по туристической тропе, а каким-то другим маршрутом.

– Там есть другие маршруты?

– Вдоль склона тянется крутая звериная тропа, впрочем, для взрослого человека подняться по ней на составит особого труда. Насколько я знаю, если постараться, по ней можно дойти до восьмой станции примерно за то же время, которое займет подъем по туристической тропе. В общем, вырисовывается такая картина: попрощавшись с Миурой, Тоёкава сошел с туристического маршрута и добрался до восьмой станции, следуя по звериной тропке, там убил Миуру, забрал его спальный мешок и еду и в тот же день спустился с горы. А следующим утром, около семи утра, уже желал соседям хорошего дня.

– Наличие алиби только в период Б… вызывает дополнительные подозрения, да?

Все в рассказе Кумаи указывало на то, что убийцей был именно Тоёкава. Однако…

– Господин Кумаи… Но ведь по этому делу так никого и не задержали. Почему полиция не арестовала Тоёкаву?

– Не смогла. Все, что я тебе рассказал, – это предположения следствия. Насколько мне известно, ордер на арест полиции так и не выдали, оснований оказалось недостаточно.

– Несмотря на все подозрения в отношении Тоёкавы?

– Лишь подозрений недостаточно. Будь у следствия хоть одна серьезная улика, дело другое. Но, к сожалению, никаких доказательств виновности Тоёкавы найти так и не удалось. К тому же есть и другая загвоздка. Мотив. Да, мы знаем, что Тоёкава относился к Миуре с неприязнью. Но разве этого достаточно, чтобы совершить жестокое убийство?.. Вряд ли.

– Подозреваемых было только трое?

– Точно не знаю… Пока шло расследование, я лег в больницу, поэтому не в курсе подробностей, но раз никого в итоге не арестовали… значит, было некого…

* * *

Листая папку, Кумаи бормотал себе под нос:

– Конечно, можно решить, что тут поработал очередной маньяк. Если бы не еще одна любопытная деталь.

На странице, которую открыл Кумаи, виднелось два изображения.

– Что это?..

– В рюкзаке, обнаруженном на месте преступления, лежал исписанный альбом для рисования. Вот фотографии двух рисунков из этого альбома, которые, как предполагает полиция, Миура сделал в день своей смерти на площади у четвертой станции.