Странные картинки - Укэцу

– Она теперь ведет занятия в клубе вместо Тоёкавы.

– Вы имеете в виду Камэйдо? Которая раньше сама ходила в художественный клуб?

– Так ты ее знаешь? Да, это она. Камэ теперь учится в художественном университете, а у нас раз в неделю подрабатывает внештатным преподавателем. У нее сейчас должно закончиться занятие, так что можешь сходить с ней поговорить.

– Спасибо, так и сделаю!

Какое невероятное везение. Пусть Ивате и не удалось встретиться с Тоёкавой, зато он сможет пообщаться с одним из членов художественного клуба! Молодой человек в сопровождении Маруоки направился к кабинету ИЗО. Они подошли как раз к концу занятия – из класса им навстречу вышла толпа учеников. Похоже, теперь, когда спартанские порядки Миуры ушли в прошлое, художественный клуб пополнился новыми членами. Ребята во весь голос закричали Маруоке:

– О, Мару! Привет!

– Да, всем привет! Вы домой? Счастливо.

Это больше походило на разговор добрых приятелей, а не учителя с учениками. Вздумай кто так фамильярно обратиться к Миуре, тот бы еще час сотрясал воздух нотациями. Представив эту картину, Ивата прыснул.

Войдя в кабинет, он увидел девушку, занятую мытьем кистей. Маруока направилась к ней и окликнула:

– Камэ! Пришел наш выпускник, он теперь работает журналистом. Хочет задать тебе пару вопросов!

Она произнесла это так быстро, что Ивата не успел ее остановить.

– Ну, вы разговаривайте, а я пойду. – С этими словами Маруока вышла из кабинета.

Когда Ивата с Камэйдо остались наедине, в воздухе повисло напряжение. Камэйдо с недоверием смотрела на Ивату. Ничего удивительного: любой насторожится, если с ним вдруг захочет побеседовать какой-то журналист. Чтобы успокоить девушку, он улыбнулся как можно более дружелюбно и сказал:

– Госпожа Камэйдо, простите, что побеспокоил вас без всякого предупреждения. Меня зовут Сюнскэ Ивата, я выпускник этой школы.

– Выпускник?..

– Да. Сейчас я и правда работаю в редакции газеты, но хочу поговорить с вами не как журналист, а как частное лицо. Не могли бы вы уделить мне немного своего времени?

– Да, хорошо. Присаживайтесь.

Ивата и Камэйдо сели за большой деревянный стол друг напротив друга. Ивата вновь взглянул на девушку и заметил, что она довольно привлекательна: большие, черные, выразительные глаза, белая полупрозрачная кожа, черные волосы, собранные в пучок, – наверное, длинные, если их распустить. Раньше они не пересекались, потому что Ивата был на два класса младше, и только сейчас он с удивлением для себя обнаружил, что в их школе когда-то училась настолько красивая девушка.

– Я бы хотел задать вам несколько вопросов о господине Тоёкаве, который раньше преподавал в художественном клубе. Вы ведь были с ним знакомы?

– Да, он вел занятия каждую неделю, когда я училась в этой школе.

– Я слышал, ему пришлось переехать из-за основной работы. Может быть, вы в курсе, куда именно?

– Слышала, что в префектуру Фукуи… Но точный адрес не знаю. А что такое?

– Я бы хотел с ним поговорить…

– Случайно… не про учителя Миуру?

У Иваты екнуло в груди. Конечно, если приходит сотрудник газеты и начинает расспрашивать про Тоёкаву, несложно догадаться, что это как-то связано с делом Миуры. Но по интонации и по выражению лица Камэйдо Ивата понял: девушке что-то известно. Он решил, что, чем никудышно притворяться, лучше поговорить с ней начистоту.

– Да… Миура был моим любимым учителем.

– Что?!

– Именно поэтому я взялся за расследование его убийства. И в школу приехал, потому что надеялся лично поговорить с господином Тоёкавой: он ведь имеет к делу учителя Миуры самое непосредственное отношение.

– Вот как…

– Не могли бы вы рассказать мне все, что вам известно о господине Тоёкаве?

– Не уверена, что можно так говорить, но… – Камэйдо понизила голос, словно боялась, что кто-то может их подслушивать, – я думаю, учителя Миуру убил именно он.

* * *

Ивата остолбенел.

– Почему вы так считаете?..

– Мне кажется, Тоёкава… На дух не переносил учителя Миуру.

– На дух не переносил?..

– Да. Я поняла это после того, как он погиб… Тогда на своих субботних занятиях Тоёкава учил нас разрабатывать дизайнерские эскизы. И вот, когда господина Миуры не стало, он вдруг начал отпускать очень нелестные комментарии в его адрес. Говорил: «Лучше поскорее забудьте все, чему вас учил Миура», «Да был просто бездарем – только и мог, что вести уроки по методичке». В общем, глумился над покойным как только мог.

– Я даже не знал… Только слышал, что Тоёкаву в глубине души раздражало упрямство учителя Миуры. Но чтобы так отзываться о его способностях…

– Корнями эта неприязнь уходит далеко в прошлое. Насколько я знаю, Тоёкава с детства великолепно рисовал, он сдал вступительные экзамены в художественный университет на высший балл и произвел такое сильное впечатление на приемную комиссию, что ему предложили выступить с речью на торжественной линейке первокурсников. Господин Миура, наоборот, еле-еле прошел отбор, его имя было в самом низу списка зачисленных студентов. Он сам часто со смехом припоминал эту историю. Они учились на одном курсе, но при этом господин Миура брал уроки рисования у Тоёкавы и считал его своим наставником.

– Надо же.

– А когда они закончили вуз, то будто поменялись ролями. Тоёкава устроился в дизайнерское бюро в Токио, но работа там оказалась совсем не такой интересной, как он себе представлял. Отношения с коллегами у него не складывались, так что через несколько лет он уволился. Когда у него были трудности с поиском новой работы, его выручил учитель Миура. Он не только помог Тоёкаве трудоустроиться, но и предложил подрабатывать внештатным преподавателем художественного клуба. По натуре Тоёкава – человек гордый, и, как я понимаю, ему было тяжело принимать помощь от человека, которого он когда-то сам обучал. Но это только мое предположение.

– Нет-нет, спасибо, что поделились! Вы так много знаете о Тоёкаве… Может быть, вам случалось общаться с ним и за пределами художественного клуба?

– Да… Мы часто виделись с ним в доме семьи Миуры.

– Что?! Как?

– Когда учитель Миура погиб, я стала часто навещать его жену. После смерти мужа на нее столько всего свалилось, поэтому я приходила помогать ей с готовкой или присмотреть за ребенком.

Ивата был в недоумении. Да, будучи куратором художественного клуба, Миура многому научил Камэйдо, но все равно трудно представить, чтобы школьница стала так стараться ради родственников своего погибшего учителя. Тем более она говорила, что терпеть не могла Миуру…

– Там я часто пересекалась с Тоёкавой. Он постоянно приносил мясо, рыбу и другие продукты.

– Ого! Значит, хоть он и ругал учителя Миуру на уроках, семье его все-таки помогал.

– Нет… не совсем… Он