Рецепт убийства для настоящей лентяйки - Мэрион Чесни Гиббонс

Глава 6

На следующее утро дул сильный ветер, срывая милые бутоны мая[31]. В окна Агаты светило солнце. Это был день, требующий движения, день ярких, контрастных и блестящих красок. Она достала записку с угрозами из помойного ведра. Почему бы не показать ее Биллу Вонгу? Что это значит? Агата не занималась расследованием в полном смысле этого слова. Но Билл Вонг задаст ей много вопросов, и она может проговориться и рассказать ему про то, как ходила к миссис Картрайт, а миссис Картрайт пригласила ее прийти снова.

Агата разгладила листок и засунула его между кулинарными книгами. Может, ей следует его сохранить. На всякий случай.

После завтрака раздался стук в дверь. Агата немного испугалась, думая, что это может быть миссис Барр. Да будь проклята эта женщина! Она всего лишь неприятная мымра средних лет, и подобная ей дамочка не может ничего сделать против такого тяжеловеса, как несгибаемая Агата Рейзин.

Но на пороге стояла миссис Блоксби, а за ее спиной Вера Каммингс-Браун, что привело Агату в смятение.

– Можно нам войти? – спросила миссис Блоксби.

Агата пригласила их в кухню, готовясь к слезам, упрекам и обвинениям. Миссис Блоксби отказалась от предложенного кофе и сказала:

– Миссис Каммингс-Браун хочет кое-что вам сказать.

Вера Каммингс-Браун скорее обращалась к столешнице, а не к Агате:

– Я была в стрессовом состоянии. Я очень расстроилась после смерти моего мужа, миссис Рейзин. Но теперь я более-менее успокоилась. Я ни в чем вас не виню. Это был несчастный случай, странный и трагический несчастный случай. – Она подняла глаза. – Понимаете, я всегда считала, что если человек умирает, то это предначертано. Моего мужа могла сбить машина с пьяным водителем за рулем, заехавшим на тротуар. Ему на голову мог свалиться кирпич. Патологоанатом считает, что Редж мог бы выжить при случайном отравлении, если бы был сильнее физически. Но он страдал от высокого давления, и с сердцем у него были проблемы. Так что случилось то, что случилось.

– Мне очень жаль, – слабым голосом произнесла Агата. – С вашей стороны крайне благородно прийти ко мне и сказать все это.

– Это мой христианский долг, – ответила миссис Каммингс-Браун.

Агата надеялась, что на ее лице отражаются печаль, сочувствие и обеспокоенность и оно не кажется маской. Ее мозг в это время работал на огромной скорости. Значит… христианский долг? Как по-театральному. Но тут миссис Каммингс-Браун закрыла лицо руками и заплакала, хватая ртом воздух между всхлипами:

– О, Редж, как мне тебя не хватает! О, Редж!

Миссис Блоксби вывела рыдающую миссис Каммингс-Браун из дома Агаты. «Нет, эта женщина по-настоящему страдает», – подумала Агата. Миссис Каммингс-Браун ее простила. Агате нужно просто дальше продолжать жить своей жизнью и забыть об этом деле.

Она принялась обзванивать издателей местных газет, чтобы донести информацию об аукционе до как можно большего количества людей. Местные издатели привыкли к робким, просящим интонациям проживавших в приходе дам. Никогда раньше они не слышали на другом конце провода кого-то похожего на Агату Рейзин. Чередуя запугивание с подхалимством, она создала у них впечатление, что на аукцион выставляется нечто только чуть-чуть уступающее королевским драгоценностям. Все обещали прислать репортеров и поняли, что должны сдержать слово, потому что Агата пригрозила позвонить каждому утром перед аукционом и проверить, отправили ли они своих сотрудников.

Утро прошло радостно. Но ко второй половине дня и после «Пирога с говядиной и почками от фермера Джайлса» («Можно разогревать в микроволновой печи») Агата поняла, что шагает в направлении дома Картрайтов.

Миссис Картрайт сама открыла дверь, ее волосы опять были накручены на розовые бигуди, а одета она была в розовый халат.

– Заходите, – пригласила она. – Выпьете что-нибудь?

Агата кивнула. Ей снова предложили розовый джин. «Где миссис Картрайт научилась пить розовый джин?» – внезапно задумалась Агата. Совершенно точно грушевый сидр и бренди, пиво и лайм, ром и кола скорее пришлись бы ей по вкусу.

– Как бинго? – поинтересовалась Агата.

– Не выиграла ни пенса, – с горечью ответила миссис Картрайт. – Но сегодня у меня должен быть удачный вечер. Я утром видела в саду двух сорок.

Агата подумала, что теперь, поскольку сороки относятся к охраняемым видам птиц, этих черно-белых тварей можно увидеть где угодно. Совершенно точно, следовало бы больше удивляться, если бы миссис Картрайт не видела никаких сорок.

– Я хотела узнать про мистера Каммингс-Брауна, – сказала Агата.

– Например что? – Миссис Картрайт прищурилась, глядя на поднимающийся дым от сигареты, которую держала в коричневой руке. Они сидели в гостиной, из которой просматривалась кухня. Агата видела, что она грязная и захламленная. Едва ли такая кухня могла быть у любящей печь хозяйки.

– Вы же выигрывали конкурс каждый год. Я подумала, что вы были хорошо знакомы, – ответила Агата.

– Я знала его так, как всех остальных жителей деревни. – Миссис Картрайт сделала большой глоток джина.

– Вы много печете.

– Нет. Раньше пекла. Время от времени что-то пеку для миссис Блоксби. Ужасная женщина. Но я не могу ей отказать. Пойдемте в кухню, я вам покажу.

В мойке были грудой навалены грязные тарелки. На стене висел потрепанный календарь с изображением блондинки в сандалиях, прикрытой только куском тонкой прозрачной материи и похотливо смотревшей сверху вниз. Но на расчищенном углу кухонного стола, рядом с полупустой бутылкой молока, куском сливочного масла, запачканного мармеладом, стоял поднос с маленькими сказочными кексиками. Выглядели они просто восхитительно. Несомненно, миссис Картрайт умела печь.

– Ну, я пекла какой-нибудь киш и получала за это десять фунтов, – сообщила миссис Картрайт. – Если хотите знать мое мнение – пустая трата времени. Мой муж не любит киши. Раньше я пекла их для магазина «Харвис», и они там хорошо продавались. Но теперь у меня нет времени этим заниматься.

Она нетвердой походкой пошла назад в гостиную, покачиваясь на своих розовых туфлях на высоких каблуках без задников.

Агата решила перейти к делу и больше не церемониться.

– Вчера я заплатила вам двадцать фунтов за информацию, – прямо выдала она. – Информацию, которую я до сих пор не получила.

– Я их потратила.

– Как вы их потратили и на что вы их потратили, меня не касается, – рявкнула Агата.

Миссис Картрайт приложила палец к брови.

– Так, что это было? Черт побери, у меня опять проблемы с памятью.

Ее темные глаза заблестели, когда Агата запустила руку в свою вместительную сумку. Агата показала ей двадцатку.

– Нет, не получите, – заявила Агата, когда миссис Картрайт потянулась к банкноте. – Вначале