Бойся тишины - Роберт Брындза

– Где? Как это произошло?

– На перекрестке Саутуорк-Бридж-роуд, около станции «Лондон-Бридж»… Рано утром, сразу после ночной смены. Она сошла с тротуара, и в нее на полной скорости врезалась машина. Ее не отбросило, она оказалась под колесами… Она в тяжелом состоянии. Ее вывезли из операционной несколько часов назад.

– Насколько все плохо?

– Она в искусственной коме. У нее перелом таза, трех ребер и правой руки. Челюсть раздроблена, – бесцветным голосом перечислил он. – Врачи пытаются спасти ее левую ногу, через несколько дней предстоит еще одна операция. Правая почка была раздавлена, пришлось удалить.

Я прикрыла глаза, вспоминая случаи из практики, когда мне приходилось иметь дело с последствиями дорожно-транспортных происшествий. Иногда выжить и жить с такими травмами – хуже, чем умереть. Но сейчас речь шла о Диане, и я не имела права так думать. Я открыла глаза и попыталась сосредоточиться на Леоне.

– Водитель остановился? – уточнила я. Он покачал головой. От подступающих слез мой голос звучал сдавленно. – А что полиция?

– Они со мной почти не разговаривали, но, похоже, виновнику удалось скрыться. Сейчас меня заботит только состояние Дианы.

– Разумеется! Леон, мне так жаль!

Меня вдруг как громом поразило. Он сказал: «Саутуорк-Бридж-роуд»! Эта улица – рядом с собором! Знал ли он, что жена отправилась туда из-за меня? Он смотрел на меня остекленевшими глазами, затем оглянулся через плечо на пустой коридор.

– Мэгги, у меня осталось всего несколько минут до окончания времени посещения. Мне нужно вернуться к Диане. Ее поместили в отдельную палату в интенсивной терапии.

– Да, конечно… Мне очень жаль. Скажи ей, что я люблю ее.

Он не расслышал последней фразы, потому что уже отключился.

Глава 20

Казалось, жизнь рушится. Сначала Уилл… теперь Диана. Но она хотя бы жива. И все же меня снедало ужасающее чувство вины. Я сожалела, что упустила паром на материк. Вернись я в Лондон тем вечером, подруге не пришлось бы идти в Саутуоркский собор. Леон наверняка винит меня… или станет винить. Прямо сейчас все его мысли только о Диане.

Мне оставалось лишь молиться, чтобы она выжила и поправилась, ведь я была очень далеко и ничем не могла помочь. Что-то еще в этой аварии встревожило меня. Я знала этот перекресток, и я знала Диану. Она не была легкомысленной, а это было не то место, где можно рискнуть и перебежать дорогу – слишком интенсивное движение и слишком часто случаются аварии. Сколько раз мы с ней видели ужасно травмированных людей, которые пострадали именно на этом перекрестке? Я снова открыла письмо Уилла.

Сходи в нашу церковь, поставь за меня свечку. Там ты найдешь ключ к своему будущему.

Успела ли Диана побывать в соборе? Или она только направлялась туда? Она оказалась на этом перекрестке исключительно из-за меня! Потому что в письме Уилла говорилось о церкви, и, вероятнее всего, имелся в виду Кафедральный собор Саутуорка. Я не выдержала и разрыдалась при мысли о том, как серьезно пострадала подруга.

Внезапно слезы высохли. Что толку в рыданиях? Я так много плакала за последние несколько недель, и это ничего не изменило. Я встала и прошлась по дому, роясь в каждом ящике, открывая все шкафы, двигая мебель, силясь найти что-нибудь: подсказку, еще одно письмо, которое муж мог мне оставить. Я обшарила карманы каждого предмета его гардероба. В доме не было чердака, а в кладовой не оказалось ничего, кроме наших гидрокостюмов, снаряжения для ныряния и кое-каких консервов. Одна из баночек с запеченной фасолью Heinz немного отличалась от остальных, и, взяв ее в руки, я почувствовала, что она легче, чем те, что я привезла с собой.

Кроме того, я обнаружила старую пачку сигарет, спрятанную за жестяными банками. Заначка Уилла?! Он не курил уже много лет. Я вышла на террасу, прихватив сигареты и консервную банку. Ветер хлестнул меня по лицу, взъерошил волосы. Внизу, у подножия утеса, волны разбивались о камни, а на горизонте собирались черные грозовые тучи. До материка было около сорока миль. Меня передернуло от этой мысли.

Сигареты пахли вкусно. Я прикурила и закашлялась после первой же затяжки, но потом никотин согрел меня и взбодрил. Я не баловалась табаком со студенческой скамьи, да и в тот период это продолжалось недолго. Бросила сразу после памятного занятия по анатомированию легких пожилого мужчины – заядлого курильщика.

Я снова затянулась и выпустила дым в холодный воздух, наблюдая, как он клубится. Затем осмотрела жестянку с фасолью, и мне удалось открутить крышку. Внутри лежала пачка евро. Я уставилась на аккуратно свернутые и стянутые толстой резинкой банкноты.

Затушив сигарету, вернулась в дом и пересчитала деньги. Двадцать две купюры по пятьсот евро, итого одиннадцать тысяч. В этом был весь Уилл – всегда предпочитал иметь наличные на случай непредвиденных обстоятельств. Неужели он забыл о них? Ничего удивительного: в его семье денег не считали. Я на мгновение задумалась, как, наверное, приятно позволить себе роскошь оставлять солидные суммы наличных просто лежать без дела… Потом свернула банкноты и скрепила резинкой. Марелл не знала об этих деньгах, иначе обязательно бы их упомянула. Она лишь потребовала, чтобы я вернула часы, картину и запонки.

Я попыталась составить план. До возвращения парома оставалось шесть дней. Драган сказал, что у него есть рыбацкая лодка. Достаточно ли она большая, чтобы пересечь открытое море и вернуться на материк? Что, если я предложу ему денег? Я привезла из Великобритании шестьсот евро и двести фунтов наличными, но теперь у меня было еще одиннадцать тысяч. Я положила свернутые купюры обратно в банку из-под фасоли и убрала подальше.

Я не знала, что делать.

К концу дня погода ухудшилась, небо над морем приобрело чернильный оттенок. Мне стало еще страшнее, и я почувствовала себя как никогда одинокой. Прошла на кухню, открыла консервы и буквально заставила себя поесть. Когда стемнело и непогода разбушевалась не на шутку, я убедилась, что двери и окна надежно закрыты, выбрала самый острый нож, решив держать его под рукой, пока буду спать. Затем включила телевизор, нашла старую комедию и, устроившись на диване, попыталась сосредоточиться на фильме, чтобы избавиться от ощущения витавшей в доме угрозы.

Не помню, как провалилась в сон, но проснулась оттого, что дождь барабанил в окна. Я лежала в темной гостиной, растянувшись под одеялом, и мне казалось, что воздух вокруг меня колеблется. А потом почуяла за диваном движение