Если вы меня слышите. Книга 1 - Елена Ивановна Михалкова

Бубнил он, правда, без мелодии, но Саня обрадовался и этому. Они играли! У них получалось!

Чума пришел в хорошее расположение духа. Они в четыре руки покончили с посудой, все разобрали, перестелили постели – с этим Чума справлялся плохо, да и Саня, говоря начистоту, не лучше. К тому же он изо всех сил старался затягивать работу. Каждая минута здесь, пусть даже в компании Чумы, была подарком. Солнечный свет, пылинки в луче, свежий воздух… Он вспомнил, что не так давно считал пребывание наверху невыносимым, и в очередной раз подумал, что мама была права.

– Здорово, когда ты помогаешь! Спасибо, Стасик!

– Па-ажалуйста!

«Кабан во всем виноват, – думал Саня. – Он его бьет. А потом разрешает ему делать с нами что угодно. А его лечить надо. По-хорошему надо…»

Он попытался вызвать в себе по отношению к Чуме добрые чувства. Однако очень мешал сам Чума. Размеры его мешали, землистая кожа, влажные красные губы и отвисшее брюхо. И еще то, что от него несло кислятиной, как от старика. Во всей его фигуре было что-то противоестественное. По правде говоря, даже Кабан не был Сане так отвратителен.

Некоторое время в нем боролись голоса Илюшина и его собственной мамы, призывавшей к сочувствию. Мама любую дворняжку драную жалела. Брала в дом, потом пристраивала…

«Найти общий язык можно с кем угодно».

«Чума – не человек».

Заоконный мир был совсем близко! Никогда еще за эти полтора месяца Саня не ощущал так ярко, что от свободы его отделяет, в сущности, ерунда. Сколько там эта дверь в толщину? Пять сантиметров? Если две двери, то десять. Чуть больше Саниной ладони. А оконное стекло? Сантиметр от силы! Да это вообще ни о чем. Правда, на окнах решетки… Нет, спасаться надо через дверь. Открыл, вышел – и беги!

Сердце мальчика колотилось и подпрыгивало где-то в горле. Он вдруг понял, что надо делать. Не зря он много читал, даже Макар его хвалил за начитанность, а уж тот поглощал книги в огромных количествах – ну, в той жизни, где у них были книги…

– Стасик, а ты сам любишь отгадывать загадочки? – замирая, спросил он.

Чума всем телом повернулся к нему.

– Отга-адывать?

– Отгадывать, да! Ты всегда сам нам загадываешь. А мы тебе – никогда. У нас тоже есть свои загадочки.

Чума заволновался.

– Загадочки только теть Нина загадывает! И взрослые мальчишки! Плохие! Бьют Стасика, смеются!

Кулаки его непроизвольно сжались.

– Нет-нет, Стасик! Это были плохие мальчишки! А мы хорошие! Ты же с нами каждый день играешь. Мы тебя никогда не обижаем, верно?

Он вспотел, уговаривая Чуму, что они-то уж точно хорошие. Никогда не бьют Стасика! А как мы весело играем в загадочки! Можно устроить еще веселее.

– Больше веселья, Стасик, понимаешь? Будет хорошо!

Он все говорил и говорил, ласково и нараспев, и в какой-то момент поймал себя на мысли, что заговаривает его, точно кобру. Стоило ему замолчать, и Чума сразу мрачнел. Саня не смел дух перевести.

Наконец он выдохся.

– А как мы будем играть? – после тяжелой паузы спросил Чума.

Мальчик чуть не свалился от облегчения. Но он продолжал держать приклеенную улыбку, хотя боялся, что у него вот-вот начнется нервный тик.

– Сначала ты мне загадаешь загадочку, – как можно непринужденнее сказал он, – а потом я тебе! А еще знаешь что! – Он притворился, будто его только что осенило. – Если ты мою загадку не отгадаешь, то исполнишь одно мое желание. А если я твою не отгадаю, то дам тебе подарочек. Это будет честно.

– Какой подарочек?

– Дай подумать… Если не отгадаю, подарю тебе бумажную собачку. Только мне нужен лист бумаги. Хочешь?

– Хочу!

– А если ты не отгадаешь… – Он напустил на себя озабоченный вид. – Даже не знаю! Умеешь делать бумажных собачек?

– Не-а…

– Тогда… тогда… Придумал! Тогда ты мне дашь постоять на вашем крыльце.

Чума прищурился.

– Я ведь никогда ваш сад не видел, – с простодушным видом пояснил Саня. – Посмотрю с крылечка – и сразу обратно. Всего минуточку. Такое у меня желание. А у тебя будет подарочек. Собачка. Заметано?

Он дружески протянул Чуме ладонь.

Сердце подпрыгивало как-то неравномерно – словно его везли по каменистой дороге на багажнике велосипеда. «Кама», у него отличная «Кама», тяжелая, ярко-оранжевая, на небольших широких колесах, она стоит под навесом у бабушки, где раньше хранили дрова…

Чума уставился на мальчика своими черными глазами навыкате. Улыбка его потухла, и Сане показалось, что Чума видит его насквозь. По спине поползла струйка пота. Теперь он отчетливо чувствовал, что краешек рта и впрямь дергается в нервном тике. Но он продолжал с усилием лыбиться и держать протянутую руку неподвижно, хотя она налилась тяжестью, словно к ней была подвешена гиря. «У меня же все на роже написано, – с ужасом подумал он. – Господи, это я идиот, а не Чума».

– Ла-адно!

– Что?

– Если ты, то собачка. А если я, то крылечко!

Чума снова развеселился и хлопнул по Саниной ладони со всего размаху. Мальчик этого даже не почувствовал. У него было такое ощущение, будто он только что едва не свалился с платформы под грохочущий состав.

– Собачка! Крылечко! Собачка! Крылечко!

«Он выведет меня на крыльцо», – наконец-то осознал Саня. Веревка будет у Чумы в кулаке, но плевать! Он рванется так, что этот жирный кретин его не удержит. А если удержит, он станет орать, сбегутся соседи, и кто-нибудь вызовет милицию.

И тогда это все наконец-то закончится.

«Не торопись, – предупредил вкрадчивый голос, похожий на илюшинский. – Ты еще загадку не загадал».

Но Саня чувствовал – не сердцем, а где-то в животе, – что сегодня необычный день. Может быть, день его везения. Должны же быть такие дни, которые компенсируют весь ужас, пережитый им в последнее время! Он уцепился за эту мысль и стал повторять про себя: «День рождения! День везения! Рождения везения!»

«Ну прям вылитый Чума», – насмешливо сказал Макар в его голове, и Саня заставил себя прекратить. «Так и спятить недолго».

– Кто первый? – спросил Чума.

– Давай сначала ты. Начинай!

– Под гору – коняшка, в гору – деревяшка! – выпалил Чума.

Плюхнулся на заправленную кровать и выжидательно уставился на мальчика, словно рыбак на поплавок, под которым на глубине ходит большая рыба. Даже сидя он возвышался над Симонцевым.

– Коняшка-деревяшка…

Саня всерьез задумался. Нельзя ответить «санки» – Чума терпеть не мог правильные ответы. Но и попасть случайно в правильный ответ тоже нельзя, потому что тогда Чума останется без собачки и взбесится…

– Коняшка – деревяшка… – повторил Саня.

Образ крыльца,