Месть по-королевски, или В погоне за справедливостью - Ольга Аверина

— Адка, а я тебя обыскалась везде! Ты что тут делаешь, Лару ждешь?

— Нет, Галь, присядь, мне нужно поговорить с тобой.

По виду подруги и по ее тону я поняла сразу — случилось что-то серьезное. Присев рядом, спросила:

— Что, плохи Ларкины дела? Уже пришли результаты анализов?

— Нет, дело не в дочери… а во мне, Галь.

Ада пристально посмотрела на меня, в ее взгляде мне почудились страх и неуверенность. Будто сомневалась, стоит ли продолжать начатый разговор. Она помолчала немного, но потом, все же собравшись с духом, проговорила:

— Это я убила Сластенова…

На мгновение мне показалось, что она шутит, настолько не вязался у меня образ убийцы с мягкой, беззлобной и совершенно неконфликтной Адочкой. А потом я засыпала ее вопросами: как, зачем и почему она убила Стаса? Я пыталась понять и, честно говоря, оправдать поступок подруги…

— А что же тетя Ада? — нетерпеливо дернула мать Варька.

— Она рассказала мне все, но как-то слишком вяло и равнодушно, будто убийство человека было для нее чем-то обыденным. По-настоящему ее волновал другой вопрос, не оставлю ли я ее обожаемую Ларочку без помощи и поддержки.

— Ну а ты что?

— Что я? Естественно, пообещала ей, что всегда буду рядом. Милиция приехала неожиданно быстро, оказывается, еще до разговора со мной Ада позвонила следователю и во всем призналась. Меня, кстати, тоже допрашивали и даже пригрозили ответственностью за дачу ложных показаний… Так что, как знать, может, еще окажемся с Адочкой на одних нарах…

— Мама! Типун тебе на язык! Собирайся, поехали домой.

— Нет, Варя, я не могу уехать прямо сейчас.

— Почему?

— Я пообещала Аде побыть с Ларой. Сейчас у нее очень сложный период, и ей может понадобиться моя помощь.

— Мамочка! — Варька умоляюще сложила руки. — Посмотри на вещи реально, а не глазами Аделаиды Степановны, любящей дочь до безумия! Ларисе не нужна ничья помощь, она отлично справляется сама!

— Нет, Варвара, ты просто многого не знаешь.

— Так расскажи, буду знать!

— Пока не могу, я дала Аде слово.

Полученные известия совершенно выбили нас из колеи. На парковку мы возвращались измученные и разбитые.

— Убийца Стаса найден, но легче от этого не стало, — с сожалением заметила Варвара, неторопливо бредя по центральной аллее. — Знаешь, мне до сих пор не верится, что она сделала это. Ну зачем нужно было убивать?

— А давай спросим об этом саму Аделаиду Степановну, — предложила я.

— Как это?

— Подключим личные связи и попробуем попасть к ней на свидание. Не забывай, в четверг твой друг Гольдштейн ждет гравюру, и, если в силу сложившихся обстоятельств эта вещица попала в руки именно к Аделаиде, у нас еще есть шанс ее вернуть.

— Точно, — спохватилась Варька, — про гравюру я совершенно забыла. Только давай займемся этим завтра, прямо с утра, а сейчас домой, спать, у меня от усталости ноги подкашиваются.

Однако нашим мечтам не суждено было сбыться. Когда до Варькиной машины оставалось не более трех шагов, нас окликнул хорошо знакомый голос.

— Далеко собрались, девушки?

Обернувшись, мы увидели спешащего к нам Кирилла Громыко. Его поджатые губы и насупленные брови не предвещали ничего хорошего.

— Ну что, Варвара, как поживает твой новый знакомый господин Гольдштейн? — не скрывая иронии, поинтересовался Кирилл. — Надеюсь, он отплатил тебе взаимностью?

Мы с Варькой молча потупились.

— А я-то, наивный, купился, переживал, что ты попала в плохую компанию, собрался даже Борецкому звонить, узнавать, что у вас там произошло.

— Неужели позвонил? — испуганно вскинулась подруга.

— Успокойся, не успел.

— Фу-у… выдохнула Варька. — Ты, Кир, в следующий раз, если решишь проявить заботу, будь добр, сообщи сначала об этом мне, а то так и жизнь человеку сломать не долго!

— Вы только подумайте! — всплеснул руками Громыко. — Она меня еще и учит! И это вместо того, чтобы умолять о прощении. Я так понимаю, вы опять взялись за старое. Отвечайте немедленно, зачем вам понадобились координаты Гольдштейна? Что, уже успели покопаться в прошлом убитого?

— Кирюш, ты на нас не злись, пожалуйста, — не сводя с Громыко заискивающего взгляда, пролепетала я, — мы в это дело не по своей воле влезли, нас, можно сказать, судьба заставила. Ведь это мы обнаружили труп.

— Знаю, я уже ознакомился с материалами дела, — угрюмо буркнул Громыко. — И вот о чем подумал, любопытная прослеживается закономерность. Как только вы вместе где-нибудь отдыхаете, там непременно происходит убийство. Будь на то моя воля, я бы из дома вас не выпускал без особой надобности!

— Мы-то в чем виноваты? — растерянно развела руками Варвара. — Это просто злой рок! Расположившись на переднем сиденье Варькиного «гелендвагена», Кирилл достал блокнот, ручку и приготовился записывать.

— Итак, добровольные помощницы милиции, давайте выкладывайте, что вы там накопали? — Какой теперь в этом смысл? — удивилась Варька. — Убийца ведь уже найден.

— Считайте, что мне просто любопытно, насколько далеко вы продвинулись в расследовании.

— Хорошо, — кивнула я, — но можем ли мы рассчитывать, что после нашего подробного рассказа ты тоже, пусть хотя бы частично, удовлеТворишь наше любопытство?

— Леля, мы же с тобой не на базаре, — недовольно поморщился Громыко, — так что торг тут неуместен. Итак, в пятницу вы приехали…

Вздохнув, мы принялись подробно, в мельчайших деталях, описывать события последних дней. Особый интерес Громыко вызвал разговор Сластенова с Гольдштейном и отношения между бывшими одноклассниками, приехавшими на встречу. Когда же мы упомянули о гипсовой девушке с веслом, чуть не убившей профессора Бородина, Громыко и вовсе оживился и заставил нас повторить эту историю дважды. Зато рассказ о ревнивце Хитрове совершенно не заинтересовал его.

— Пустышка, — бросил Кирилл, — можете спать спокойно, не убивал ваш Отелло Сластенова. — Все-таки жаль, что мы так и не проверили его алиби, — задумчиво протянула Варька, — хотя какой теперь в этом смысл?

— Не волнуйся, это уже сделали мы, — усмехнулся Громыко. — Итак, девушки, это все, что вы можете мне сообщить?

Мы с Варькой дружно закивали. Хотя, если быть до конца честными, два незначительных факта так и остались на нашей совести. Роман Стаса и Лары Бородиной (это не наша тайна, а значит, и не нам о ней рассказывать) и наша договоренность с Гольдштейном о старинной гравюре (не стоит еще больше злить и без того недовольного Громыко).

— Отлично, кивнул Кирилл, убирая ручку и блокнот в нагрудный карман, — тогда я не прощаюсь, наверняка у меня еще возникнут вопросы.

— Погоди! — воскликнула я. — А что же теперь будет с Аделаидой Степановной?

— Пока не знаю, — сухо отрезал