Черный автобус. Мистика Ленинграда - Сергей Седов

твоя помощь нужна». Алеша ответил задумчиво: «Со змеем биться… Тут время нужно. План нужен, стратегия. Подумать нужно, одним словом». – «Сколько ты думать будешь, Алеша?» – «Дня три точно подумаю, а потом дам ответ». Ну, гонцы согласились, а сами сразу же к Добрыне, мол, пусть Алеша думает сколько хочет, а мы время терять не станем. Приходят к нему, в ноги кланяются, об землю бьются и молят: «Добрыня, выручай, Змей Горыныч напал, все царство замучил, выручай, помощь твоя нужна!» – «Со змеем биться? Тут подумать нужно, так сразу нельзя». – «Сколько времени думать будешь?». – «Денек посижу, подумаю, пожалуй». Согласились гонцы, а сами сразу же к Илюше Муромцу. Заходят к нему и только с порога поздоровались, поклониться не успели, лишь слово одно прозвучало: «Змей», как Илюша сразу же встал. «Змей? – спросил он. – Понятно. Ничего не говори, мне все ясно!» Пошел Илюша сразу кольчугу надел, латы сверху, шлем свой на голову накинул, взял меч в руки – и на коня. Выезжает он на коне, а гонцы его и спрашивают: «Илюша, а ты что же, думать-то не будешь?» – «А на кой черт тут думать? Сваливать пора!»

Класс тут же разразился хохотом. Даже Миша оторвал голову от парты, чтобы посмеяться. Сон начал проходить. Окончательно сон прошел, когда в кабинет зашла Маша. Первым же делом ее взгляд скользнул куда-то в сторону Миши. Полсекунды глаза ее проблуждали где-то в сантиметре от него, но потом она все же взглянула прямо на Мишу, застенчиво улыбнулась и, помахав рукой, отвернулась, двинувшись к своей парте. Миша помахал ей в ответ. Проводив ее взглядом до самой парты, он опять подумал: «Все же что-то есть в ее поведении, конечно. Никогда специально не здоровалась, заходя в класс, а тут…»

Размышления юноши прервал очень сильный щелбан, прилетевший в висок. Следом раздался голос Тани:

– Доброе утро, господин Детектив. Вы куда там уставились?

– Что? Я… – растерялся Миша. – Никуда. Доброе утро, Таня, а ты чего здесь?

– Да ничего, – уверенно ответила Таня, – просто зашла с тобой поздороваться, сейчас обратно домой спать пойду.

– Что, – все еще не понимая, переспросил Миша. – Как… как?

– Еще «как-как» – и будет кучка, – с улыбкой ответила Таня.

– Ясно, – наконец улыбнувшись, проговорил Миша. – Я просто не выспался, туговато соображаю.

– Я заметила, – сказала Таня, и тут прозвучал звонок. Все ребята бросились к своим местам, а через несколько секунд в класс вошла учительница и начался урок математики. Почти весь урок Миша не мог сосредоточиться на учебе и постоянно отвлекался, проваливаясь куда-то в глубину своего сознания. Странные мысли и идеи одолевали его, пока он не услышал, что его имя кто-то произносит шепотом сзади, явно пытаясь привлечь его внимание. Обернувшись назад, он увидел Машу, которая жестами объясняла ему, что ей нужна линейка.

– А… сейчас! – так же шепотом ответил Миша. Взяв линейку со своей парты, он обернулся назад к Диме, сидевшему позади него:

– Димас, передай Маше линейку, пожалуйста.

Дима оторвался от своей тетради и, молча кивнув в ответ, взял линейку. Обернувшись к Маше, которая сидела на один ряд дальше него, он без усилий смог дотянуться до ее парты, закинув ей линейку на край стола. Маша очень живо, но при этом как-то застенчиво улыбнулась Диме, после чего посмотрела на Мишу и жестом поблагодарила его. «Ну надо же, – подумал Миша, – Димке она улыбается так же красиво, как и мне. Может, я все себе надумал, может, я просто ошибся и никакой странности в ее поведении вовсе даже нет? Или странность есть, но связано это не со мной? – От этой мысли Мише стало почему-то грустно. – Нет, все же нет, она обратилась за линейкой именно ко мне, хотя сидит так далеко». Повернувшись обратно к доске, он решил краем глаза проследить, как Маша себя поведет, когда будет передавать ему линейку обратно. Ему почему-то нравилось иногда тайком наблюдать за своими одноклассниками, в такие моменты он чувствовал себя настоящим детективом, опытным психологом, а иногда и вовсе шпионом. Слегка повернув голову в сторону учительницы, Миша начал боковым зрением наблюдать за Машей. Ему показалось, что когда она закончила чертить поля на тетради, то почти минуту смотрела в его сторону перед тем, как аккуратно позвать Диму по имени. Миша заметил, что они успели переброситься парой фраз, прежде чем Дима развернулся обратно и аккуратно постучал линейкой по затылку Мише.

– Ага, спасибо, – едва слышно сказал Миша и, уже не скрываясь, посмотрел в сторону Маши. Девушка, взглянув на него в ответ, еще раз улыбнулась, и жестом поблагодарив его, повернулась обратно в сторону педагога. «Жаль, что она не обратилась в этот раз напрямую ко мне. Наверное, просто не хочет, чтобы я обо всем догадался. Нет, ну она точно специально это сделала, – взволновался про себя Миша. – Неужели у Тани или еще у кого поблизости больше не было линейки, а? Конечно были! Она просто ищет повод, чтобы подружиться. А я… я не против. Если бы на моем месте был бы Лешка, то он бы точно ответил какой-нибудь грубостью или унизительной шуточкой. А если бы Дима, то он и вовсе бы ничего не заметил. Хорошо, что ее внимание упало именно на меня. Или все-таки нет никакого внимания?»

На перемене Миша подошел к стенгазете на четвертом этаже. В верхнем уголке стенгазеты была его написанная от руки статья, в которой рассказывалось о школьных происшествиях на прошедшей неделе. Почувствовав, что кто-то подошел к нему, Миша обернулся: рядом с ним стояла староста из параллельного класса и незнакомый ему мальчик явно помладше.

– Что, уже нашел материал для новой статьи? – спросила староста, улыбаясь.

– Пока нет, – уныло пробормотал Миша.

– А напиши о школьных хулиганах?

– Что?

– Что, слабо? – подразнивая, переспросила староста.

– А вот и не слабо. Всему свое время, просто голова немного другим забита.

– Вот и посмотрим. Никто из журналистов почему-то не взялся осветить хотя бы инцидент с вашим Бобровым. Он в прошлый раз нашего Федю побил.

– Да знаю я, видел.

– Да не бойся ты, тебя ваш главный редактор прикроет, на худой конец.

– Да ничего я не боюсь! – уже раздраженно ответил Миша.

– Ну вот и напиши, раз не боишься.

– Неудивительно, – произнес рядом стоящий мальчик. – Если школьная пресса боится даже хулиганов, то об автобусе и подавно никто никогда не напишет.

– Что?! – удивленно переспросил Миша.

– А что, разве я не правду сказал? – продолжил мальчишка. – О нем никто не говорит, хотя все о нем знают. Потому что боятся.

– О каком автобусе идет речь? – Миша обернулся