Коллекционеры душ - Мария Борисова

не могла мне о нём не рассказать. Как только речь заходила о всяких магических штучках, в глазах моей наставницы загоралось такое пламя, что впору было обжечься. У неё имелась целая коллекция опасных артефактов, но после того, как я чуть было не уснула на сто восемьдесят семь лет, я старалась держаться от них подальше. Это был не тот случай, когда следовало проявлять смелость: маг, помимо прочего, должен уметь оценивать свои силы. Некоторые, самые слабенькие артефакты, я бы, может, и потянула, но для других требовался огромный опыт обуздания стихий и переговоров с миром на его языке. Потому что многие вещи гораздо, гораздо сильнее людей. И если твоё сознание справляется только со временем — этого может быть недостаточно. Оно вполне может проиграть предмету, который побеждал нечто большее, чем время — и тогда предмет будет способен поглотить его.

А если артефакт покоряется только Мастеру Магии… то что же это за зверь такой?

Сказочный, как пить дать. Очередная байка, изобретённая теми, кто не имеет о настоящей магии ни малейшего представления. Вроде какого-нибудь Разлома — выдуманного географического объекта на острове Эсва, большой щели в земле, из которой якобы лезут чудовища.

Клиентка тем временем удалялась прочь, сердито цокая каблуками по паркету нашего холла. Мы с Тарветой молча проследили за ней, но дочка владельца «Трабастанских будней» не пожаловала нам даже взгляда.

Выразительно хлопнула входная дверь.

— Не первый раз я в этой четверти слышу про Злое Копьё… — задумчиво проговорил замерший на пороге кабинета Сатар. — А значит, оно всплывёт ещё не в одной беседе.

— А что это за копьё такое? — не сдержала я любопытства. — И почему эта женщина так хочет им обладать?

— Есть люди, которые хотят обладать какой-то диковинкой просто потому, что это диковинка, — отозвался Сатар. — Злое Копьё — очень древний артефакт и может пригодится для разных целей. Как и все мощные вещи, этот артефакт пригоден, в основном, для исцелений и убийств. Злое Копьё было спрятано от людских глаз около трёх сотен лет назад одним… назовём его благодетелем. Очень могущественный был маг. Сейчас бы его назвали Мастером.

— Неужели вам не интересно было бы отыскать такую штуку?

Диу Сатар перевёл на меня взгляд.

— Интерес — недостаточная мотивация, дия Вейшира. Даже если к этому интересу прибавить увесистый кошелёк — а поиск Злого Копья вылился бы в кругленькую сумму для того, кто бы его заказал. Если кто-то ищет вещь просто для того, чтобы она у него была — значит, это неважная вещь.

Я непонимающе нахмурилась.

— Но вы же сами сказали, что с помощью этого Копья можно исцелять!

— Да. И какому-нибудь знахарю оно бы очень пригодилось — но далеко не всякий знахарь способен был бы совладать с его мощью и не погибнуть. А предел магических свершений дии Тарванны — это смятый лист бумаги. Отдать ей этот предмет — то же самое, что убить её. И то же самое, что украсть этот предмет у человечества. А я ненавижу воровство во всех его проявлениях.

Произнося это, Сатар не смотрел на меня, но я всё равно почувствовала настоятельную потребность уткнуться взглядом в носки своих башмаков.

— Вот и хорошо, что отказали, — проворчала Тарвета. — Ну и наглая же девка! Вошла, не поздоровалась — и прямо в ваш кабинет, я и вякнуть не успела!

Воспользовавшись паузой в разговоре, я рассказала диу Сатару о своих изысканиях и попросила посмотреть склады в Будилках.

— Обязательно, — кивнул он. — Но завтра. Сейчас мне, к сожалению, нужно отлучиться по делам, кое-что проверить…

Сатар был явно чем-то встревожен, и я не стала настаивать. Хотя откладывание расследования показалось мне странным. Эта клиентка была, на моей памяти, только второй, и «Находка» ей отказала. А если не будет закрытых дел, то откуда возьмутся деньги на наше жалованье — в частности, на моё? То, что у Сатара могут быть деньги и без учёта деятельности нашего агентства, мне вообще в голову не пришло. Потому что если деньги не нужны, то зачем вообще работать?

Сатар уделил своему отражению в зеркале всего пару секунд. Прежде я видела, как он перед каждым выходом приглаживает воротник пиджака, хотя тот и без того всегда идеально лежит, подкручивает усы, тщательно проверяя их симметричность, внимательно осматривает цилиндр, чтобы изгнать наглые пылинки, посмевшие осесть на головном уборе, пока тот ждал хозяина в прихожей… Удивительная привычка для того, у кого на рабочем месте такой бардак. Но она довольно заметна. Поэтому всего пара секунд и беглый взгляд в зеркало — это показалось мне странным.

Когда за Сатаром закрылась дверь, я проследовала на кухню, чтобы что-нибудь перехватить. За поисками неуловимого портретиста я не заметила, как проголодалась.

— Давно не видела его таким обеспокоенным… — пробормотала Тарвета.

Я удивлённо обернулась. Не думала, что она пойдёт за мной на кухню. Секретарша стояла в дверном проёме. На её лицо падало так мало света, что оно выглядело худее обычного, а сдвинутые брови и чуть поджатые губы придавали ему выражение, какое казалось мне на нём вообще невозможным. Сейчас, глядя на Тарвету, я впервые задалась вопросом, сколько ей вообще лет. То, что она старше меня, я поняла ещё с первой нашей встречи, но женщина вела себя очень приветливо и непосредственно, иногда почти как ребёнок, и мне даже в голову не приходило, что разница в возрасте между нами может быть велика. А сейчас вот почему-то пришло.

— Вы давно с ним знакомы? — спросила я.

— Ну, так… — Тарвета слегка замялась. — Пару четвертей примерно.

Пару четвертей, значит. То есть дней пятьдесят. «Находка» существует гораздо меньше. При каких обстоятельствах они с Сатаром познакомились? Почему он взял её на работу? Всё это невероятно интриговало меня, но я по-прежнему осторожничала и не рисковала задавать лишние вопросы. Если Тарвете что-то не понравится, она может нажаловаться Сатару и тот вышвырнет меня отсюда. Она совсем не казалась человеком, который способен сделать что-то подобное, но при этом была слишком эмоциональна, а на эмоциях возможно всё, это я по себе знаю. И насчёт Сатара я тоже не обольщалась: в нём хватало и противоречий, и тайн. В общем, после того, как меня нашли в лесу, я действительно начала чувствовать себя своей — но всё-таки ещё немножко не совсем своей. Потерплю. Может, потихоньку всё выяснится само собой.

Вместо того, чтобы удовлетворить любопытство, я спросила о нейтральном, но нужном:

— Ты случайно не видела мой гребень?

Тарвета отвлеклась от своих мыслей и удивлённо моргнула. Вот, такое