Черная Бетти - Уолтер Мосли

И я сдержал свою клятву. Точнее, сдерживал в течение трех дней.

«Спортивный зал Херфорда» был заперт на висячий замок. Смех, да и только! Открыть такой замок не составляло труда. Даже без ключа. И впрямь, к Херфорду неоднократно залезали воры, но всякий раз убеждались, что красть там нечего. И с досады взламывали раздевалки для спортсменов, разбрасывая по полу все бумаги Клипа.

Папа Клип, владелец спортивного зала, устал от взломщиков и в конце концов завел злую собаку по кличке Шарлотта, которую унаследовал от бывшей тещи. На двери повесил напечатанное на машинке объявление: «Берегись, злая собака». Уходя домой, он даже перестал закрывать дверь на замок. Теперь, если бы кому-нибудь вздумалось наведаться туда с дурными намерениями, на скрипучей лестнице перед ним предстала бы разъяренная Шарлотта.

Клип говаривал:

– Шарлотта – собака почти такая же злая, как Шарлотта – ее бывшая хозяйка.

Не успев даже подняться на второй этаж, я ощутил специфические запахи зала: смесь лечебных мазей, мужского пота и псины. Запах настолько сильный, что по нему спокойно мог бы идти охотник.

В зале занимались примерно с дюжину мужчин, обнаженных до пояса, за исключением Клипа и его отца Рейнольдса. Клип был одет в старую малиновую водолазку и джинсы из грубой хлопчатобумажной ткани. Коротышка с кривыми ногами-колесом, он, казалось, двигался на шарнирах. Рейнольдс, которому было никак не меньше восьмидесяти лет, щеголял в кремовом костюме с пиджаком на трех пуговицах и ярким желто-красным аскотским галстуком.

– Эй, Папа! – крикнул я и тотчас пожалел об этом.

Послышалось глухое рычание, из коробки от холодильника, которая стояла в углу, выскочило зубастое чудище весом примерно в сто шестьдесят фунтов и бросилось на меня.

Я замер на месте. Собака уже нацелила раскрытую пасть на мое горло, но Папа успел крикнуть:

– Шарлотта!

Я ощутил воздушный вихрь, когда собака оказалась возле меня. С грозным рыком она обнюхивала мои ноги. Не знаю, где он отыскал такого урода – помесь сенбернара с английским догом. Даже стоя на четырех ногах, она доставала головой до моей груди. И рычала, широко раскрыв зубастую пасть.

– Шарлотта, фас! – Он грозил собаке свернутым в трубочку журналом.

К нам подошел Клип. Собака перестала рычать и, скуля, покорно поплелась в свою конуру.

– Эта чертова собака, в конце концов, обязательно кого-нибудь загрызет, – проворчал старик, подходя ко мне вслед за Клипом.

– Табличку, предупреждающую об опасности, я повесил на двери, – отозвался Клип. – Закон обязывает всех, кто держит сторожевых собак, вывешивать у входа соответствующие таблички.

Я хотел подсказать, куда ему стоит заткнуть свою табличку, но промолчал.

– Хотел бы я послушать, что ты станешь говорить какому-нибудь судье.

До Клипа спортивный зал содержал Рейнольдс Карпентер. А теперь он просто торчал здесь, коротая время после выхода на пенсию.

– Привет, Клип, мистер Карпентер, – сказал я.

– Изи! Чем можем вам служить?

– Я ищу Терри Т. Он по-прежнему здесь работает?

– Если это можно назвать работой. – Клип с отвращением поморщился. – Хорошо, если раза три в неделю придет и попрыгает через скакалку, хотя и мнит себя готовым к выступлению на ринге. Дерьмо собачье! Пусть скажет спасибо, что я не выбрасываю его отсюда к чертям. Клянусь, если появится какой-нибудь перспективный боксер и ему понадобится раздевалка, я немедленно распрощаюсь с Терри.

– Он продолжает заниматься букмекерством?

– Да, – подтвердил Рейнольдс.

Рейнольдс сам был азартным игроком.

Очень часто, какое бы дело ни распутывал, я заглядывал к нему поболтать о том о сем. В этом мое отличие от полицейских и всех прочих людей, черных и белых, пытавшихся что-то выяснить в черной части Лос-Анджелеса. Здешние жители – обыкновенные граждане этого графства, и им нравится, когда к ним заходят поболтать.

Но в тот день у меня не было свободного времени, не терпелось разыскать Бетти. И Марлона, если он еще жив.

Хотелось скорее покончить с этим делом и вернуться к нормальной жизни, когда никакие сумасбродные животные, в том числе в человеческом обличье, не посмеют наброситься на меня и разорвать в клочья.

– Тогда пока, – бросил я отцу и сыну. – До скорого.

– Терри может появиться сегодня, – заметил Рейнольдс.

– Сегодня нет скачек. А как известно, он приходит в те дни, когда не занят на скачках.

– Ничего не хочу знать ни о скачках, ни об азартных играх. Я занимаюсь боксом, и только, – заявил Клип.

Но не существовало администратора, тренера или боксера, который не втянулся бы в азартные игры. В тот вечер Клип выставил Джоппи Шэга против Тима О’Лири-«убийцы». Джоппи не волновало звание чемпиона, для него главное – не уронить свое достоинство. Позже он рассказал мне, что они с Клипом заработали в тот вечер тридцать пять тысяч долларов. Он пустил свою долю на приобретение бара.

Я не осуждал Клипа. По крайней мере, Джоппи, работая с ним, приносил домой монету. А когда к ним присоединился и я, Джоппи плохо кончил.

– Когда он обычно приходит? – спросил я.

– Когда захочет. – Клип, не отрываясь, смотрел на отца, а тот разглядывал свои ногти.

Я ушел, оставив их в этой позе. Спортсмены практиковались на ударах, прямых и отвлекающих, делали приседания. Словом, готовились к драке на ринге, а не на улицах.

Неподалеку от «Спортивного зала Херфорда» находился небольшой продовольственный магазин. Несмотря на жару, я зашел туда, купил свежий номер «Экземинер Лос-Анджелес» и виноградного сока. Потом отправился на автобусную остановку и уселся на скамейку.

На мне были лишь легкие хлопчатобумажные брюки и рубашка с короткими рукавами, распахнутая на груди. Солнце стояло высоко, отчего небо казалось совершенно бесцветным. Жара была невыносимой, даже более беспощадной, чем начальник Стайлз.

Обычно летом старики появляются на улице после завтрака, когда в доме просто нечем дышать. При любой жаре они одеваются вроде Рейнольдса и отыскивают какое-нибудь местечко, где можно посидеть с соседями и поболтать. Женщины же отправляются в магазин за маргарином и зеленью.

Один старикан необычайно величественно хромал, шел с таким напыщенным видом, будто ему ведомо нечто, недоступное нам – молодым ослам. Скорее всего, пыжился от того, что так долго живет на свете. Каждый старик проводил в последний путь множество близких людей – братьев, сестер, детей, любовниц и жен. От смерти не спасет даже доктор. Повсюду бушует война, а она пожирает бедняков, как муравьед муравьев.

Проводив старика взглядом, я заметил идущего по улице Терри Т., приземистого и плотного, из разряда второго полусреднего веса. Я видел, как он дрался, правда, давно.