Призраки поместья Сент-Мор - Дмитрий Владимирович Ковальски

– Мари, прошу вас!

Но девушка не посмотрела на него. Она медленно плыла к его висящему телу – телу пугала.

Листья у его ног обратились в исписанные листья блокнота. Все события прожитых лет очутились чернильными словами на пожелтевших листьях.

– Ну и намусорили же вы, мсье Райт, – сказал тихо Жак, собирая бесчисленные бумажные листья. – Столько бумаги извели. И ради чего?

– Остановитесь! Молю…

Первым бросил свечу Антуан. Ну, естественно! Огонь мигом охватил бумагу. Белые люди бросали свои свечи в огонь. Пламя разгоралось и плавно поднималось по ногам. Штаны вспыхнули, как и солома под ними.

Но Николас не ощущал жара. Он лишь наблюдал, как его тело пожирает пламя. А над ним кружат вороны и громко кричат о погибшем писателе.

– Позоррр! – кричит ворона.

– Бездарррь! Шарррлатан! – отвечает ей ворон.

Бросив свечу, люди растворялись в темноте. Последний огонек принадлежал Мари.

Оставшись в компании ворон, Николас наблюдал за тем, как сгорает его тело. Он несколько раз пытался затушить пламя, но ничего не вышло. С каждым действием огонь горел сильней.

Запах подгоревшей плоти привлекал птиц. Они пролетали над висящим телом, стараясь оторвать от него кусок. Николас хотел помешать им, но птицы не замечали его призрачной формы.

Из тьмы вылетел ворон, в два раза больше остальных, и сел на плечо. Его перья плавились от жара, но его это не пугало. Острие гигантского клюва он вонзил в шею Николаса и откусил кожу. Жгучая боль вспыхнула в области шеи, и Николас открыл глаза.

Он лежал лицом вниз, вжимаясь во влажную прохладную землю. Рядом сидел ворон. Не такой большой, но такой же наглый. Птица вцепилась в шею и тянула за кожу. Николас махнул рукой. Ворон взлетел, возмущенно каркая.

Это был сон. Наверняка. Сколько проспал, Николас не понимал. Он сел и ощупал голову. На затылке пульсировала и горела огромная шишка. Рядом лежали разломанный телеграф и электрическая свеча. Ко всему прочему ближайший виноградный куст горел. Не сильно. Не так, как во сне. Возможно, свеча дала искру и сухая листва начала тлеть, а возможно, его хотели сжечь в винограднике.

Николас потушил пиджаком огонь и спас виноград. Затем собрал разбитое устройство в саквояж, обошел еще раз виноградники и вернулся в поместье.

На обратном пути он никого не встретил. Но все равно его не покидало ощущение, что за ним следят. Только в комнате он почувствовал себя в безопасности.

Больше всего его огорчал тот факт, что призрак испортил его устройство. Второго такого отыскать невозможно. Можно сделать на заказ. Но на первый ушли практически все сбережения, полученные от продажи книги.

Николас осмотрел детали и начал раскладывать их в три стороны. Целые, те, что можно спасти, и те, что поломаны навсегда. Третьих оказалось больше.

Николас устало вздохнул. Электрической свече досталось больше всего. Было понятно, почему свет неожиданно погас. Провода были разорваны. Зато катушка с лентой уцелела.

Осторожно, чтобы не навредить еще больше, Николас снял две продольные деревянные трубки, тянущие ленту. За ними скрывалась чернильная игла для отметок кода Морзе. Игла также уцелела. Следом он снял катушку и начал закручивать обратно бумажную ленту. Конец ее был испачкан чернилами. Николас оборвал его и поднес ближе к масляной лампе. Под светом черные пятна приняли узнаваемые очертания букв. Белый призрак виноградника оставил четкое послание: «Прочь!».

Глава 25

С самого утра Мари не находила себе места. Ей требовалось с кем-то поговорить. Всю ночь ей снились кошмары. Ее звал отец. Она видела тени в комнате. Слышала шаги и чье-то дыхание. Мари проснулась в поту, ощущая на себе липкие и вязкие лапы жуткой ночи. Еще и загадочная находка на прикроватном столике.

Одной ей с этим не справиться. Но Матис снова решит, что Мари все выдумала. К тому же они только помирились. А рассказ мог стать причиной новой ссоры.

Лучшим кандидатом оставался Николас, но первую половину дня он избегал компании Мари. Конечно, он объяснил ей в двух словах, что готовится к финальному аккорду с делом по поимке загадочного призрака. Но его слова звучали неубедительно.

Как жаль, что Антуан уехал, мелькнуло в голове Мари.

Может, стоило ему написать? Или послать за ним Франсуа? Всего час езды, и он будет рядом. Но поймет ли? Мари сомневалась.

В итоге она осталась наедине со своими мыслями. Вернувшись в комнату, она достала из-под подушки – так себе тайник – сложенное в четыре раза письмо и заново прочитала его:

«Дорогая Мари, прошу простить меня за столь странный способ напомнить о себе, но боюсь, чувство стыда сожжет меня изнутри, появись я на глазах вашего брата. Я не была вам матерью, да и подругами нас не назовешь, но, кроме вас, мне не к кому обратиться. Надеюсь, вы поймете меня по-женски. Поверьте, я была верной супругой вашему отцу до глубокой его болезни. Но в последние дни он стал невыносим. Вечно гнал меня. Называл именем вашей покойной матери. Никак не желал моей компании.

Я поверила Луи. Его словам о том, что мы можем начать новую жизнь. Но наш союз не продержался и месяца. Долгое время я скрывалась, не смея писать вам. Но жизнь порой заставляет нас поступать против воли.

Как вы знаете, я оставила все, что когда-то мне дарил Кристоф. Тогда я считала, что Луи будет мне надежной опорой, но ошиблась.

Молю вас о помощи. Мне многого не нужно. В моей спальне, в верхней полке комода, вы обнаружите маленький сундучок с украшениями. Достаточно только ожерелья с самоцветами. Надеюсь, с него выручить достаточную сумму, чтобы начать новую жизнь в Париже.

Если вы хотите отказать мне, то сожгите письмо. И вы больше обо мне не услышите. Если же готовы выручить меня, то оставьте зажженную лампу на вашем окне. Тогда я оставлю еще одно письмо с указанием места нашей встречи.

В любом случае благодарю вас, Мари, за то, что посвятили свое время моему письму.

Анна-Николь Сент-Мор.»

Прочитав письмо, Мари начала сначала. И чем дольше она уделяла времени письму, тем страшнее ей представлялась судьба Анны-Николь. В девичьих фантазиях сбежавшая супруга отца предстала в образе грязной бродяжки с синяками и ссадинами. Ее руки тряслись, а спина ссутулилась.

Отказ равен убийству, наконец решила Мари и вернула письмо под подушку.

Остаток дня прошел напряженно. Первым делом девушка посетила комнату Анны-Николь.

Находясь в покоях супруги покойного отца, Мари поняла, что с