Роковая реликвия - Злата Иволга

два осколка. Мир, как вы верно заметили, сильно изменился с тех пор, как произошел раскол. Необходимо идти с ним в ногу, а не прятаться за устаревшими догмами. Сила в единстве, а не разобщении.

Курт заметил, как изменилось лицо собеседника при этих словах. Да и сами они звучали вдохновляюще. Наверняка в палате Государственного собрания ему часто аплодировали.

― А Лютер фон Шенхаузен? ― спросил инспектор, выдержав паузу. ― Я слышал, что вы не очень ладили.

Де Надашди моргнул, будто в глаз что-то попало, и снова сделал тот самый легкий жест рукой, отдающий пренебрежением.

― Снова ваш источник, герр инспектор? Гоните сплетника в шею. Лютер мог неудачно пошутить, верно. Или резко высказаться, если не в настроении. Но на этом все.

― А его сын? У них были хорошие отношения?

Барон Иштван де Надашди чуть нахмурился, подумал немного, а затем медленно, будто неохотно, сказал:

― Вероятно, вы о помолвке с дочерью князя Готфрида. Баронесса Руперта упомянула? Да, Лютер слишком давил на Гюнтера с женитьбой. А фройляйн… впрочем, вы сами видели. В ордене есть традиция родниться подобным образом, и Лютера можно понять: роду фон унд цу Тешен порядка восьмисот лет, их родоначальник присутствовал при основании Мечников Христовых. Однако как отец Лютер мог бы выслушать мнение сына. И не заставлять его, если совсем душа не лежит.

― Вроде бы фройлян Изольда и новый барон хорошо относятся друг к другу, ― заметил Курт и сделал пометку как следует разобраться с этой помолвкой. Неизвестно, насколько могли обостриться отношения отца и сына. Личный мотив нельзя совсем сбрасывать со счетов.

― Одно дело дружба и совсем другое семейная жизнь, ― качнул головой де Надашди. ― Пару лет назад я пытался поухаживать за дочерью Готфрида. Но быстро понял, что дело безнадежно. Любому наследнику титула, и уж тем более его обладателю, фройлян Изольда не подходит. Для меня загадка, почему Готфрид этого никак не поймет. Но мы с ней остались в хороших отношениях.

Это вы так говорите, господин щеголь, подумал Курт, а на деле еще неизвестно, кто кого оставил. Он по опыту знал, что дела сердечные, даже если они имеют расчетную подоплеку, не столь просты, как о них говорят.

— Думаю, на сегодня все, барон, — вслух сказал инспектор. Он вспомнил свою первую невесту, которая не понравилась семье, покойную супругу и жену брата-барона. Всех их объединяло то, что они сами отказывали поклонникам или расторгали помолвки.

Иштван де Надашди, казалось, был удивлен неожиданным концом разговора. Однако встал, коротко кивнул и быстро вышел из кабинета. А Курт с удовольствием зевнул и потянулся. Затем заметил, что на спинке стула, где сидел щеголь барон, остались серебристые следы от богатой вышивки на сюртуке, и затер их рукой.

Побеседовать бы с Гюнтером, Изольдой и баронессой начистоту, выяснить, что на самом деле происходило и происходит с помолвкой, чтобы или со спокойной совестью отмести этот мотив, или вплотную им заняться. Инспектор сильно не любил подобные неопределенности, которые, фигурально выражаясь, заставляли дело зависать в воздухе.

Но никто из этих троих, конечно же, ничего не скажет, а то и сочтет оскорбительными подобные расспросы. В общем-то для них они и есть оскорбительные в обычное время. Но не тогда, когда расследуется скандальное убийство их близкого родственника, настоящего или будущего.

Как же сложно иметь дело с высшим светом, к которому сам Курт принадлежал только по рождению! Но именно это не позволяло ему использовать в расследовании грязные методы. Например, подослать к молчащим свидетелям Аду или Йозефа, а то и пригрозить скандалом в прессе. Конечно, можно попросить старшего брата, барона фон Апфельгартена, или мать, через знакомых собрать сплетни, однако это лучше оставить на крайний случай.

Курт вспомнил камеристку Изольды. Попытать удачу с ней? Или еще раз потревожить дворецкого Альберта? Должен же кто-то из слуг сплетничать не только с другими слугами. Инспектор почувствовал, что начинает путаться и суетиться, и решил прогуляться. Ясная голова прежде всего.

Тучи на небе почти разошлись, подул ветерок, дорожки во дворе и парке почти просохли. Курт немного побродил среди деревьев, с которых все еще капала вода, и заметил, что на высоком парапете, который окружал одну из клумб, кто-то сидит. Курт подошел ближе и узнал князя Готфрида. Тот сгорбился и спрятал лицо в руках.

— Вы хорошо себя чувствуете, ваше сиятельство? — участливо поинтересовался инспектор.

Князь вздрогнул и выпрямился. Лицо его выглядело помятым, будто он только что проснулся.

— А, да, да, конечно, — сказал он. — Это... просто дождь, смена погоды... Разболелась голова.

Курт внимательно посмотрел на него. Румянец постепенно возвращался на его щеки, но в глазах застыло пугающее выражение. Как у оленя, загнанного охотниками.

— Может, нужно прилечь или поспать?

— Наверное, вы правы, — вздохнул князь, проводя руками по лицу, словно умываясь.

— Позвать вашу дочь? — спросил Курт, протягивая руку. — Или давайте я провожу вас.

Князь Готфрид помотал головой, но на руку оперся и встал.

— Не стоит, — сказал он. — Не настолько я немощен, чтобы не дойти до комнаты.

Он развернулся и медленно побрел к замку. Курт смотрел ему вслед, чувствуя беспокойство и раздражение. Будь князь убийцей или вором, вряд ли бы стал открыто сокрушаться или терзаться муками совести. Не из-за дочери ли он так разволновался? А раз так, то, может, стоит поступиться принципами и сунуть нос в дела с помолвкой?

Размышляя, Курт дошел до дальней части сада, где разросшиеся кусты и дикий виноград скрывали кованую ограду. Птоптался немного и пошел обратно. В окружающей его тишине он отчетливо уловил шум и резко обернулся. В прорехах растительности мелькнула чье-то лицо.

— Кто там? Стойте на месте! — крикнул Курт, бегом устремляясь к ограде.

Но человек не собирался подчиняться. И когда инспектор, подтянувшись, высунулся наружу, тот уже убегал со всех ног. Со спины не разобрать, кто это. Возможно, один из репортеров пытался разнюхать что-то. Хотя Гюнтер говорил, что разогнал их всех. А заявление баронесса собиралась сделать явно не сегодня.

— Надоедливые стервятники, — буркнул Гюнтер, когда Курт вернулся в замок и рассказал о встрече.

Новый барон сидел в гостиной в обществе Изольды, Радека Витковича и Луиджи Каппони. Рядом с креслом девушки вальяжно развалился кот. Очаровательная компания. Только Йозефа им не хватает.

— В любую щель пролезут, — согласился сардинец.

— Это еще что, — продолжил Гюнтер. — Один из них